Полтава-1709: семь причин, почему у Карла XII не было шансов
4
Полтавскую битву часто подают то ли как чудо, то ли как результат личного подвига царя. Но если отбросить легенды, исход в значительной мере решился ещё до первого выстрела: шведы шагали в ловушку, которую Пётр расставлял методично и без спешки. Вот семь главных вещей, которые пошли у шведской армии не так.
1. Численность была против них с самого начала
К 20 июня, когда Пётр начал укреплять лагерь севернее шведских позиций, под его рукой было свыше 40 000 солдат — и подкрепления подходили непрерывно. Царь стягивал к Полтаве всё, что успевало дойти, собираясь покончить с противником наверняка.
У Карла XII оставалось около 18 000 человек вместе с мазепинцами и запорожцами. Казаков нельзя назвать бесполезными: это была отличная лёгкая конница для разведки, фуражировки, партизанства и преследования. Но против ощетинившегося штыками каре под картечью она была практически бесполезна. Иррегулярные части (казаки, калмыки, ногайцы) были и у Петра — но в целом по армии, а не на поле боя. Историки до сих пор спорят, кого и куда приплюсовывать, однако трезвая оценка участников самого сражения: 16 000–17 000 шведов против ~40 000 русских.
2. Это была уже не та русская армия, что под Нарвой
Теоретически Карл мог победить и в меньшинстве — под Нарвой расклад был куда хуже. Но за девять лет войско Петра изменилось до неузнаваемости: даже в «обычных» полках хватало ветеранов и опытных офицеров, державших строй. Даже при Головчине, где русские по вине командования оказались в меньшинстве на неудобной позиции, они отделались лёгким испугом.
Единственный реальный шанс шведов — резкий удар в слабое место: среди русских частей были и свеже набранные полки, никогда не бывавшие в бою. Прорыв там мог обрушить всю линию. Но для этого нужны были внезапность, скорость и точная разведка. Ничего из этого у Карла не осталось.
3. Король выбыл из строя в самый неподходящий момент
Карл XII лично поехал на рекогносцировку русского лагеря и на обратном пути нарвался на мазепинский патруль. Кто стрелял первым — неизвестно, но король попал под дружественный огонь, получил пулю в стопу и пересел с коня на носилки. Главнокомандующий фактически вышел из игры, а его моральный авторитет — главный козырь шведской армии — оказался под вопросом.
4. Роковая пауза: почему не атаковали с 22 по 27 июня
Пока Пётр придвигал лагерь и достраивал укрепления, шведы бездействовали. Версий две. «Мистическая»: Карл верил в нумерологию и ждал «счастливого» 8 июля (день побед при Двине-1701 и Клишове-1702), а на бой 27 июня согласился от безысходности. «Приземлённая»: раненый король был недееспособен, а замещавший его фельдмаршал Реншильд не решился взять ответственность за атаку против превосходящих сил. Итог обоих вариантов одинаков: момент для удара был упущен навсегда.
5. Разведка провалилась, а Пётр превратил поле в ловушку
После ранения короля шведский штаб почти свернул разведку — и утром 27 июня четыре новых редута стали для армии полным сюрпризом.
А между тем будущее поле боя было узкой горловиной между двумя лесами, которую Пётр перегородил шестью редутами: квадратные дерево-земляные укрепления со рвом, стена около 50 метров, гарнизон 200–300 человек при двух пушках, дистанция между редутами 150–200 метров — они прикрывали друг друга ружейным огнём. Ещё четыре редута поставили перпендикулярно первой линии. Получился «волнорез»: шведам предстояло либо дорого штурмовать укрепления, либо идти сквозь них под продольным обстрелом. Бонусом передовая позиция страховала русский лагерь от внезапного нападения.
6. Шведы шли в бой почти без боеприпасов
Артиллерии у Карла фактически не было: из-за дефицита пороха армию сопровождали лишь три сигнальные пушки. Патронов хватало буквально на пару залпов — после битвы пороха осталось на три выстрела, хотя в бою шведы почти не стреляли. Главной ставкой оставалась штыковая атака, но до русской линии ещё надо было дойти несколько километров под огнём.
7. Треть армии потерялась ещё до генерального сражения
Каролинеры заняли два недостроенных редута — и увязли. Конница Меншикова разбила шведскую кавалерию, и лишь подошедшая пехота выправила положение. Линию укреплений шведы так и не взяли — просочились сквозь промежутки под огнём. Отряд генерала Рооса попытался взять редут штурмом, понёс тяжёлые потери и ушёл в лес вместе с остатками кавалерии Шлиппенбаха. Соединиться с армией они уже не успели: их частично перебили, частично пленили. Пётр спокойно выделял из резерва силы на такие «мелкие» задачи.
К решающему столкновению у Карла оставалось не более 10 000 человек, а носилки короля разбило ядром — армией командовал Реншильд. Шведы встали в две линии и обнаружили, что русские охватывают их с флангов; пришлось перестраиваться в одну. В итоге Пётр мог усиливать любой участок второй линией, а Реншильд не имел ни резерва, ни возможности развить успех.
Личный штандарт Карла XII
Легенда, которую пора выбросить из учебников
В истории Полтавы есть лакуна, заполненная мифом: культ Петра-сверхгероя складывался ещё при его жизни, и писатель Крёкшин сочинил красивую байку о том, как царь лично повёл в контратаку батальон Новгородского полка, а его шляпу и седло «прострелили в нескольких местах». Забавно, что к тому моменту шведы уже не стреляли. Это выдумка: все эпизоды своего личного участия в боях Пётр подробно описывал в письмах и реляциях, а этот нигде не упоминается. В реальности штыковая атака шведов прожала первую русскую линию в нескольких местах, Пётр ввёл вторую — и противник побежал.
Финал: капитуляция у Переволочны
Разгром был полным — шведская армия перестала существовать. До Переволочны у впадения Ворсклы в Днепр добрались лишь бегущие; переправиться успел только Карл XII с небольшим конвоем конной гвардии. Остальные сдались настигшей их коннице Меншикова. «Русский поход» Карла закончился, и Швеция от этого поражения так и не оправилась.
Вместо вывода
У этой истории две морали. Первая — «нормально делай, нормально будет»: Пётр не ждал чуда, а планомерно создавал условия, в которых проиграть было труднее, чем выиграть. Вторая — не стройте планы в вакууме: Карл XII мыслил блестяще, но так, будто противник не будет ему мешать. За это и поплатился.
Errare humanum est — человеку свойственно ошибаться.
