Конец 1920-х годов поставил перед Красной Армией сложную задачу. Её становой хребет — станковый пулемёт «Максим» — морально и технически устарел. Тяжёлая колёсная лафетная установка, капризная водяная система охлаждения, архаичная технологичность производства плохо соотносились с доктриной скоротечной манёвренной войны. Требовался новый образец — лёгкий, с воздушным охлаждением, готовый к быстрой смене позиции.
Выполнение этой задачи поручили Василию Дегтярёву, создавшему удачный ручной пулемёт ДП. Логика казалась безупречной: развить успешную схему. Однако путь от чертежа до армейского штата растянулся на десятилетие и закончился горьким уроком. Работы начались в 1930 году на базе проверенной автоматики ДП: отвод пороховых газов, запирание раздвижными боевыми личинками.
Калибр сохранялся стандартным для армии — 7,62×54R. Масса собственно пулемёта составляла около 14,3 кг, на станке — порядка 41 кг против примерно 64 кг у «Максима» обр. 1910/30. Темп стрельбы — около 600 выстр./мин, практический — 250–300 выстр./мин, начальная скорость пули — порядка 860 м/с, прицельная дальность — до 2 000 м. Питание осуществлялось металлической неразъёмной лентой на 250 патронов, ствол был сменным.
Но станковый пулемёт — это философия непрерывного огневого воздействия. Ему необходимы ленточное питание и сменный ствол. Именно эти узлы стали ахиллесовой пятой конструкции. Механизм подачи металлической звеньевой ленты, доведённый до консерватизма у «Максима», в системе Дегтярёва оказался капризным и чувствительным организмом.
Кинематика двухступенчатой подачи требовала высокой точности изготовления и чистоты ленты; при загрязнении снижался энергетический запас автоматики, а высокая скорость отката затвора увеличивала нагрузку на донце гильзы. На испытаниях фиксировались задержки порядка одной на 300–500 выстрелов, тогда как у отработанного «Максима» этот показатель был кратно ниже — порядка одной на несколько тысяч выстрелов.
Доработки, испытания и полигонные мучения заняли восемь долгих лет. Конструктор вносил остроумные изменения: ввёл переключатель темпа стрельбы для борьбы с наземными и воздушными целями, оснастил ствол рукояткой для быстрой замены, создал оригинальный лёгкий станок. Пулемёт имел двухрежимный темп стрельбы: стандартный около 600 выстр./мин и повышенный — до 1 000–1 200 выстр./мин в зенитном режиме, что само по себе было амбициозным инженерным решением.
В сентябре 1939 года пулемёт, получивший индекс ДС-39, был официально принят на вооружение. На бумаге новый образец выглядел триумфом прогресса. Он был почти вдвое легче «Максима» на станке, обладал более высокой практической скорострельностью и не требовал возни с водой и кожухом. Производство развернули в Туле, на мощностях, освобождённых от выпуска старого «Максима».
За 1939–1941 годы было изготовлено порядка 10–12 тысяч пулемётов ДС-39. Однако суровая реальность эксплуатации, включая опыт советско-финской войны, мгновенно обнажила фатальные изъяны. Конструкция, рождённая в стерильной атмосфере КБ и опытного цеха, не выдержала испытания фронтом.
В условиях температур до −30…−40 °C отмечались отказы возвратных пружин, изменение характеристик смазок, обмерзание деталей и снижение энергии перезаряжания. Механизм питания забивался пылью и отказывал на морозе. Критически низкой оказалась живучесть основных деталей. Износ боевых упоров и деталей затворной группы нередко требовал замены после нескольких тысяч выстрелов; ресурс отдельных узлов оценивался в 3–5 тыс. выстрелов до необходимости ремонта.
Но самым неожиданным и роковым стал «гильзовый» вопрос. ДС-39 был настроен на жёсткие стальные и биметаллические гильзы нового образца. Мягкая латунная гильза, составлявшая огромные армейские запасы и безотказно работавшая в «Максимах», в механизме Дегтярёва деформировалась, вызывая постоянные задержки. Причиной становилось преждевременное извлечение при высоком темпе отката и продольная деформация закраины, что приводило к обрывам и заклиниваниям. В условиях надвигающейся тотальной войны такая несовместимость была непозволительной роскошью.
ДС-39 на внедорожнике ГАЗ-64.
Войска, столкнувшись с ненадёжностью новинки, требовали возвращения старых, тяжёлых, но безотказных «Максимов». Давление оказалось столь сильным, что в июне 1941 года, на самом пороге Великой Отечественной, производство ДС-39 было экстренно свёрнуто, а Тула вернулась к выпуску проверенных пулемётов.
Только в 1941 году выпуск «Максимов» превысил 50 тысяч единиц — показатель, наглядно демонстрировавший ставку государства на отработанную систему. К 1942 году в строевых частях оставались лишь считанные тысячи ДС-39, а к 1943-му они практически исчезли из фронтовых подразделений.
Эта история, однако, не закончилась снятием с производства. В разгар войны, в 1942 году, был объявлен новый конкурс на станковый пулемёт. Дегтярёв, продолжавший совершенствовать свою систему, представил модернизированный вариант. И здесь разыгралась одна из самых драматичных коллизий в истории советского оружия. По свидетельствам современников, на самом высоком уровне звучала идея не искать новые пути, а довести до ума уже существующий ДС-39. Личное мнение Верховного Главнокомандующего, высоко ценившего талант Дегтярёва, могло стать решающим.
Исход этой технической драмы сегодня известен. На полигонные испытания вышел пулемёт малоизвестного конструктора Петра Горюнова — будущий СГ-43. Его автоматика с перекосом затвора была конструктивно проще, допуски — менее критичны к загрязнению, а трудоёмкость производства ниже за счёт сокращения количества сложных фрезерованных деталей и большей технологичности обработки. В 1943–1945 годах было изготовлено свыше 80 тысяч СГ-43, что подтверждало его приспособленность к массовому военному производству. Его система, изначально более простая и даже грубоватая, оказалась невероятно живучей, неприхотливой и идеально приспособленной к условиям фронтового ада и массового производства.
Кульминацией стал знаменитый эпизод на совещании у Сталина. Когда Верховный напрямую спросил Дегтярёва, чей пулемёт следует принимать — его или Горюнова, Василий Алексеевич, не колеблясь, ответил, что в интересах армии необходимо выбирать пулемёт Горюнова. Этот поступок стал актом высочайшей профессиональной честности и истинного патриотизма конструктора, поставившего благо страны выше личного успеха.
Источник — https://dzen.ru/a/aVjqMKXrtxvo_ACc
