Киевское царство. Часть 5.5. Так кто же победил на Калке? Ночное отступление Субэдэя и спор о победе (1223–1224 годы)
2
После второго дня сражения поле у Калки осталось за войском Мстислава Удалого. Имперские полки удерживали крепость, заняв позиции и низину, в которой был разгромлен корпус Джэбэ. Монголы отошли на несколько вёрст к востоку, однако не обратились в беспорядочное бегство и продолжали прикрывать свой лагерь дозорами.
На первый взгляд исход конфликта казался очевидным. Киевская армия сохранила контроль над Калкой, нанесла противнику тяжёлые потери и остановила его продвижение на запад. Но ни Мстислав, ни Субэдэй ещё не считали дело завершённым.
Великий атаман располагал примерно двадцатью тысячами всадников, способных продолжить бой. Несколько тысяч раненых находились в крепости Калка или в укреплённом лагере. Многие воины лишились коней, часть половецких отрядов осталась без командиров, а запасы стрел были почти наполовину израсходованы.
Положение монголов было ещё тяжелее. По сведениям пленных и данным разведки, в строю у Субэдэя оставалось около десяти тысяч всадников. Корпус Джэбэ понёс катастрофические потери и лишился большей части младших командиров. Однако монгольские части сохраняли порядок, располагали сменными конями и могли быстро оторваться от преследования.
Обе армии были истощены. Имперское войско имело численное превосходство и опиралось на крепость. Монголы сохраняли преимущество в скорости и манёвре. Если бы Мстислав оставил подготовленные позиции и начал погоню, соотношение сил могло измениться в течение нескольких часов.
Поэтому на третий день крупного сражения не произошло.
Совет у стен Калки
После захода солнца Мстислав Удалой собрал военный совет. На нём присутствовали хан Юрий Кончакович, представители Котяна, старшие воеводы чёрных клобуков, тмутараканские командиры и начальники крепостного гарнизона.
Мнения разделились.
Половецкие ханы, воодушевлённые успехом второго дня, требовали атаковать монголов до рассвета. Они утверждали, что войско Субэдэя находится на грани окончательного разгрома. По их мнению, промедление позволило бы противнику уйти за Дон, восстановить силы и вернуться с новой армией.
Особенно настаивали младшие командиры, потерявшие в первый день родственников. Для них уничтожение монгольского лагеря было не только военной задачей, но и возмездием за разорённые кочевья между Доном и Волгой.
Юрий Кончакович выступил против немедленной погони. Он напомнил, что монголы могли намеренно изображать слабость. Даже после огромных потерь Субэдэй оставался опаснейшим полководцем, способным превратить ночное преследование в засаду. Восточный берег Дона был знаком ему лучше, чем большинству киевских воевод.
Юрия поддержали командиры чёрных клобуков. Их полки одержали победу благодаря заранее подготовленным позициям, запасам Калки и согласованным сигналам. Ночью эти преимущества исчезали. Разнородная армия неизбежно растянулась бы, потеряла связь между корпусами и распалась на отдельные отряды.
Мстислав принял осторожное решение. Главные силы должны были оставаться в крепости до рассвета. Для наблюдения за монголами высылались лишь небольшие проверенные разъезды. Им запрещалось вступать в бой и приближаться к противнику на опасное расстояние.
Великий атаман не хотел превращать достигнутый успех в поражение ради призрачной возможности полного уничтожения врага. Его задачей была оборона Калки и Западной Степи, а не завоевание земель за Волгой.
Ночной манёвр Субэдэя
Субэдэй тем временем готовил отход. После гибели Джэбэ продолжение боя у Калки не имело для него смысла. Он уже получил подробные сведения о западных землях, половцах, состоянии переправ и военной системе Киевского царства. Попытка взять крепость могла лишь привести к уничтожению оставшихся войск.
Но открытый отход был не менее опасен. Имперская армия превосходила монголов численно и могла начать преследование. Если бы половцы постоянно тревожили арьергард и не давали отдыха сменным коням, организованное отступление превратилось бы в долгую бойню.
Субэдэй решил скрыть отход главных сил.
После наступления темноты в монгольском лагере зажгли сто костров. Их расположение в несколько рядов создавало впечатление, будто к месту боя подошли новые тумены. Возле части костров поставили осёдланных коней и пустые шатры. Небольшие отряды продолжали перемещаться между огнями, подавать сигналы и поддерживать обычный шум большого лагеря.
На западном краю стояли усиленные дозоры. Они периодически приближались к имперским заставам, выпускали стрелы и быстро отъезжали. Мстислав должен был поверить, что противник готовится либо к ночной атаке, либо к новому сражению на рассвете.
Основные силы монгольской армии выступили в поход небольшими группами. Тяжелораненых, которых невозможно было увезти, оставили в лагере. Запасы, замедлявшие движение, уничтожили. Каждый боеспособный всадник получил сменного коня; наиболее опытные части составили арьергард.
Отступление проходило в полной тишине. Монголы двигались не одной колонной, а несколькими путями, чтобы не поднимать над степью слишком заметное облако пыли. Соединиться они должны были далеко к востоку от Калки.
Разъезды Юрия Кончаковича заметили ослабление движения в лагере ещё до рассвета. Однако подойти ближе они не решились. Костры продолжали гореть, а на дальнем фланге виднелся монгольский отряд. Нельзя было исключать, что отход — очередная уловка.
Мстислав приказал дождаться восхода солнца.
Брошенный лагерь
На рассвете имперская армия выстроилась перед Калкой, ожидая третьего дня сражения. Чёрные клобуки заняли центр, половцы расположились на флангах, прикрывая крепостные ворота. Однако монгольские корпуса так и не появились.
Когда солнце поднялось над степью, стало заметно, что большая часть костров уже погасла. Передовые разъезды осторожно подошли к лагерю и обнаружили лишь пустые шатры, брошенные вещи, павших коней и небольшую группу тяжелораненых.
Главные силы Субэдэя были уже далеко на востоке.
Половецкие командиры снова потребовали погони. Теперь они утверждали, что противник действительно бежит и может быть уничтожен у Дона. Мстислав разрешил разведывательным отрядам следовать за монголами, но отказался двигать всю армию.
Причины его решения были военными, а не политическими. Монголы обладали высокой скоростью передвижения и везли с собой только необходимое. Имперская армия должна была оставить часть войск для охраны Калки, раненых и пленных. Многие её кони два дня почти не отдыхали, а запасы стрел требовали пополнения.
Кроме того, Субэдэй уходил по уже разведанным путям. Он знал расположение водоёмов и пастбищ и мог устроить засаду у любой переправы. Мстиславу пришлось бы наступать вслепую, удаляясь от собственных складов.
Юрий Кончакович поддержал отказ от погони. Именно его мнение заставило умолкнуть наиболее воинственных половецких князей. Хан заявил, что пустой лагерь не означает панического бегства: монголы оставили его намеренно и сохранили достаточно сил, чтобы уничтожить передовой отряд преследователей.
Армия осталась у Калки. Лишь лёгкие разъезды следили за противником на безопасном расстоянии и отмечали направление его движения.
Через несколько дней поступило подтверждение: монголы действительно ушли за Дон, а затем дальше к Волге. Они не пытались закрепиться в Западной Степи, не нападали на крупные кочевья и избегали новых столкновений. Разведывательный поход Джэбэ и Субэдэя завершился.
Судьба Джэбэ
Судьба темника Джэбэ долго оставалась предметом споров. Во время второго дня сражения его несколько раз видели в центре окружённого корпуса. К вечеру он исчез, но тела самого полководца среди погибших не нашли.
Часть пленных утверждала, что Джэбэ получил тяжёлое ранение стрелой и был вынесен с поля боя ближайшими нукерами. Другие говорили, что он до конца руководил прорывом и погиб в низине. Третьи уверяли, что темник покинул поле боя вместе с Субэдэем.
Киевская официальная летопись позднее записала Джэбэ в число павших у Калки. Это усиливало значение победы и подтверждалось показаниями большинства степных разведчиков. Монгольские источники, напротив, избегали подробных описаний его последних дней.
Наиболее вероятной представляется версия, что Джэбэ был смертельно ранен во время разгрома корпуса и умер уже при отступлении. Его смерть не повлияла на ночной манёвр: общее командование с самого начала находилось в руках Субэдэя.
Для Киевского царства важнее самой судьбы темника было то, что его корпус перестал существовать как организованная сила. Монголы потеряли не только тысячи всадников, но и часть командиров, прошедших войны в Китае, Хорезме и Закавказье. Быстро восполнить эти потери было невозможно.
Потери сторон
Точное число погибших установить не удалось. Сражение развернулось на огромном пространстве, и многие тела остались в оврагах и дальних участках степи. Часть половецких воинов, считавшихся погибшими после первого дня, позже вернулась к Калке. Остальные умерли от ран уже после завершения битвы.
Имперская канцелярия оценила общие потери примерно в пятнадцать тысяч убитых, пропавших без вести и умерших от ран. Около десяти тысяч человек были потеряны в первый же день, когда половецкий авангард попал в засаду. Ещё несколько тысяч союзников погибли при разгроме корпуса Джэбэ.
Особенно сильно пострадали донские половцы. Некоторые роды лишились почти всех взрослых воинов. Потери чёрных клобуков были меньше, но среди них погибло много опытных командиров и стрелков, прошедших новую подготовку.
Монгольские потери оценивались примерно в десять тысяч человек. Возможно, они были несколько меньше или больше, однако разгром корпуса Джэбэ не вызывал сомнений. Множество монгольских коней и оружия осталось на поле боя.
Потери не были равными, но не они определяли исход. Киевская сторона потеряла больше людей, чем противник. Однако сами по себе цифры не раскрывают результата.
Монголы пришли к Калке как наступающая армия, намеренная пройти дальше на запад и обследовать земли за Доном. Они покинули поле боя ночью, отказались от продолжения похода и ушли за Волгу. Киевская армия сохранила крепость, степные владения и способность к сопротивлению.
Поэтому на военном совете сражение в итоге определили как тяжёлую оборонительную победу.
Победа, ничья или поражение?
Уже современники дали три различные оценки.
Киевские летописцы провозгласили Калку великой победой православного царства. Они отмечали, что монгольский поход остановлен, корпус Джэбэ уничтожен, а крепость осталась в руках империи. В храмах служили благодарственные молебны, а Мстислава Удалого прославляли как спасителя Степи.
Половецкие предания описывали исход сражения сложнее. Для родов Юрия Кончаковича победа у Калки не отменяла гибели восточных кочевий и бойни первого дня. Они считали битву одновременно спасением и предупреждением: монголов удалось отбросить, но цена оказалась страшной.
В монгольской традиции поход также считался успешным. Субэдэй вернулся с ценнейшими сведениями о Кавказе, половцах, Волжской Булгарии и Киевском царстве. Его войска прошли тысячи вёрст через враждебные земли и, несмотря на тяжёлые потери, избежали полного уничтожения.
Монголы утверждали, что не собирались завоёвывать Русь в 1223 году. Следовательно, их отход не признавался поражением. По этой версии разведывательная задача была выполнена, а бой у Калки оказался лишь одним из столкновений длительного похода.
Каждая сторона имела основания для своей оценки.
В чисто тактическом смысле двухдневное сражение завершилось неопределённостью. Первый день выиграл Субэдэй, уничтожив значительную часть половецкого авангарда. Второй день выиграл Мстислав Удалой, разгромив корпус Джэбэ. Ни одна из армий не была полностью уничтожена.
В оперативном отношении победил Мстислав. Он восстановил армию после тяжёлого поражения, навязал противнику бой на подготовленной местности и вынудил Субэдэя отказаться от продолжения кампании.
В стратегическом отношении победило Киевское царство. Монголы не перешли в наступление на Днепр, не разрушили пограничные центры и не смогли настроить киевлян против независимых половецких ханов. Западная Степь осталась под властью Даниила.
Но в разведывательном отношении преимущество получил Субэдэй. С этой точки зрения значение Калки состояло в том, что монголы узнали о способности Киева выставлять десятки тысяч конных стрелков. Эти сведения должны были дойти до монгольских правителей и повлиять на подготовку будущего вторжения.
Поэтому наиболее точным определением стала формула, появившаяся позднее в трудах киевских военных историков:
Калка была тактической ничьей, оперативной победой Мстислава Удалого и стратегической победой Киевского царства, достигнутой ценой огромных потерь.
Реакция Даниила I
Весть об отходе Субэдэя дошла до Киева через несколько дней. Даниил не устраивал немедленного торжества. Первые донесения были противоречивыми: одни гонцы сообщали о полном уничтожении монголов, другие говорили о разгроме лишь половины степной армии, третьи предупреждали, что отступление может быть уловкой.
Царь распорядился не разглашать сведения о точных потерях до получения отчёта Мстислава. Столичным проповедникам запрещалось объявлять окончательную победу, а резервным полкам предписывалось сохранять готовность.
Лишь после того, как дальние разъезды подтвердили уход монголов за Волгу, в Софийском соборе отслужили благодарственный молебен. При этом Даниил велел поминать не только русских и чёрных клобуков, но и всех половцев, павших при защите царства.
Решение имело политическое значение. Недавние беженцы из рода Юрия Кончаковича впервые были официально названы воинами империи. Их жертва была признана равной жертве старых царских вассалов.
Мстислав Удалой получил титул «Спаситель Полей» и право изображать на своём знамени крепость Калку. Юрий Кончакович был утверждён в ханском достоинстве и принят в число старших степных вассалов. Семьи погибших освобождались от части повинностей, а разорённым родам выделяли новые табуны из царских и тмутараканских стад.
Однако Даниил не ограничился победными торжествами и не стал скрывать допущенных ошибок. Он потребовал подробного описания первых дней сражения: какие отряды первыми нарушили приказ, почему сигналы не дошли до половецкого авангарда и как монголам удалось сохранить в тайне своё отступление.
Результатом стал «Калкский разбор» — первый известный в империи систематический отчёт о крупном сражении, составленный не ради прославления князей, а для исправления военной системы.
Урок первого дня
Главной причиной неудач первого дня признали нарушение дисциплины и самовольное преследование. Ханы, повлёкшие своих воинов вслед за монгольским авангардом, были либо лишены власти, либо переведены под начало других командиров. Их наследникам сохранили родовые владения, но военные отряды перешли под руководство командиров, назначенных великим атаманом.
Был установлен новый порядок: ни один передовой корпус не мог начинать преследование без поддержки двух независимых разведывательных отрядов. Даже бегство противника следовало считать опасным, пока не подтверждено расстройство его строя и отсутствие поблизости скрытых сил.
Для передачи приказов одних только труб и сигналов оказалось недостаточно. В пыли и шуме они становились неразличимыми. Поэтому каждому крупному корпусу придавались конные гонцы, знавшие несколько маршрутов к ставке командующего.
Особое внимание уделялось личной ответственности. Если хан утверждал, что не получил приказа, это не освобождало его от вины. Командир был обязан обеспечить связь с соседними частями и самостоятельно оценивать намерения общего командования.
Урок второго дня
Успех второго дня доказал эффективность стандартизированного вооружения. Смоленские бронебойные наконечники позволяли поражать монгольских всадников в ламеллярных доспехах. Залповая стрельба позволяла нанести урон противнику ещё до перехода к рукопашной схватке.
Однако расход стрел оказался значительно выше ожидаемого. Некоторые полки израсходовали почти весь запас за несколько часов. Если бы Субэдэй продолжил сражение на третий день, часть имперской армии осталась бы без основного оружия.
Даниил распорядился увеличить походную норму боеприпасов и создать подвижные обозы со сменными колчанами. Каждой тысяче конных стрелков придавались повозки с запасом стрел и мастера, способные ремонтировать луки и тетивы.
Выяснилась и ценность полевой фортификации. Неглубокие рвы, ямы и колья не могли остановить конницу, но нарушали её строй в решающий момент. Царские инженеры получили приказ изготовлять лёгкие переносные заграждения, которые можно было быстро устанавливать перед стрелковыми позициями.
Калка доказала, что крепость и подвижная армия не противоречат друг другу. Каменный форпост контролировал окрестность, обеспечивал склады, воду, лечение раненых и защищённый тыл. Поэтому систему ступенчатых укреплений решили развивать.
Новая оборонительная доктрина
После сражения Даниил отказался от мысли, что победа устранила монгольскую опасность. Напротив, отход Субэдэя означал, что враг вернётся, уже учитывая полученный опыт.
В следующий раз монголы могли привести не два измотанных походом корпуса, а несколько армий, усиленных покорёнными народами и осадными мастерами. Они могли обойти Калку, ударить через Волжскую Булгарию, выйти к Рязани или попытаться расколоть имперские союзы.
Поэтому царь организовал оборону по нескольким линиям.
Первая линия проходила по Восточной Степи и состояла из дальних половецких разъездов. Её задачей было обнаружение монголов ещё за Волгой, без вступления в крупный бой.
Вторая линия опиралась на Дон, тмутараканские заставы и укреплённые переправы. Здесь войска должны были задержать противника, вынудить его раскрыть направление главного удара и лишить возможности беспрепятственно изменить маршрут.
Третья линия включала Калку и новые степные крепости. Они служили базами для конных стрелков и не позволяли монголам свободно использовать пастбища и водные источники.
Четвёртая линия проходила по Оке, Северскому Донцу и подступам к главным русским землям. Её должны были удерживать рязанские, черниговские и владимиро-суздальские войска при поддержке тяжёлой конницы.
Главная армия не должна была немедленно выступать к границе при первом сообщении о противнике. Её следовало сохранять в центре до выяснения направления удара. Даниил стремился лишить монголов возможности выманить все силы империи в степь и обойти их по другому пути.
Судьба последних независимых половцев
Победа у Калки окончательно закрепила род Юрия Кончаковича в составе Киевского царства. Возвращение в междуречье Дона и Волги оставалось невозможным: кочевья были разорены, а восточные дороги всё ещё контролировали монгольские разъезды и враждебные роды.
Даниил предоставил половцам пастбища к западу от Дона. Земли не передавались хану в полную собственность, но закреплялись за его родами при условии военной службы. Юрий сохранял внутренний суд по степным обычаям там, где они не противоречили царским законам и православной вере.
Крещение некрещёных родов продолжалось постепенно. После пережитой катастрофы многие воспринимали принятие православия как переход в новую политическую общность. Вместе со священниками в кочевья приходили писцы, кузнецы, лекари и царские снабженцы.
Из молодых воинов, потерявших семьи, начали формировать новые стрелковые подразделения. Их обучали совместно с чёрными клобуками, что стирало различия между старыми вассалами и недавними беженцами.
Браки между половецкими родами укрепили связи Котяна, Юрия Кончаковича и других ханов. Великий атаман Мстислав Удалой стал верховным посредником в их спорах. Ни одна орда больше не могла самостоятельно выйти из состава империи или начать войну с соседями.
Так монгольское вторжение, уничтожившее независимость восточных половцев, одновременно ускорило объединение всей Западной Степи под властью Киева.
Монголы за Волгой
Отступив от Калки, Субэдэй не пытался штурмовать укреплённые донские переправы. Его войска двинулись на восток, избегая крупных столкновений. Отдельные разъезды собирали продовольствие, захватывали коней и уничтожали тех, кто пытался преследовать основные силы.
При возвращении монголы столкнулись с сопротивлением Волжской Булгарии. Булгары уже получили сведения о событиях на Калке и поняли, что измотанное войско Субэдэя уязвимо. На лесных и речных рубежах они устраивали засады, причиняя отступающим дополнительные потери.
Однако полностью уничтожить монгольскую армию булгары не смогли. Субэдэй, сохранив наиболее опытное ядро, прорвался через опасные участки и ушёл на восток. Вместе с ним ко двору монгольского хана отправлялись записи о новых землях.
В этих записях Киевское царство представало не раздробленной совокупностью княжеств, а централизованной державой. Оно установило единую систему управления, создало запасы оружия, укрепило города и содержало собственную конницу.
Сведения Субэдэя делали будущее нашествие труднее, но одновременно и неизбежнее. Богатство Руси, Византии, волжских путей и черноморских городов теперь было известно монгольской знати. Поражение у Калки не отвратило монголов от западного направления. Оно лишь показало, что для завоевания потребуется значительно больше сил.
Исторический приговор
Битва у Калки не уничтожила ни одну из двух держав. Она не решила судьбу Восточной Европы и не принесла Киеву окончательной безопасности. Через несколько лет новая монгольская армия должна была вновь появиться на Волге.
Но Калка изменила условия будущей войны.
Вместо разгрома русских княжеских дружин поодиночке монголы встретили единую степную армию. Вместо панического бегства после первой катастрофы Мстислав Удалой восстановил управление и нанёс ответный удар. Вместо открытых дорог к Днепру Субэдэй увидел укреплённую оборону, опиравшуюся на крепости, склады и вассальные кочевья.
Киевское царство не разбило монгольскую военную машину. Оно доказало, что способно выдержать её первый удар и действовать быстрее, чем ожидал противник.
Поэтому вопрос о победе на Калке имел два ответа.
Для летописца победителем стал Мстислав Удалой, оставшийся на поле боя.
Стратегическим победителем был Даниил I, сохранивший Западную Степь и выигравший время для подготовки.
Субэдэй же не был окончательно побеждён. Он спас остатки своего войска, выполнил разведывательную задачу и увёз на восток знания, которые однажды должны были привести к границам Руси всю мощь Монгольской империи.
Калка стала незавершённой битвой и первым предупреждением. Киев получил передышку и несколько драгоценных лет. Теперь царю предстояло решить, как использовать это время.
