Чёрный Ворон. Хроники Сквозь Время
12
Решил великолепную альтернативу нашего коллеги «blacktiger_63» пропустить через ИИ. Добавить иллюстраций ну и текст если получится улучшить. Что из этого получилось можете оценить. Ну и автору идеи так же думаю будет не безынтересно.
«Дай русским машину времени, и они засрут своими попаданцами все эпохи, вплоть до мезозоя».— Отто фон Бисмарк (из параллельной реальности)
Содержание:
Пролог. Рассвет, который не должен был настать
Туман ещё цеплялся за верхушки сосен, когда небо над Н-ским аэродромом разорвал рёв чужих моторов. Двадцать «Хейнкелей», словно стая железных ворон, вели за собой четырёх хищных «Мессершмиттов» — новеньких, блестящих, уверенных в своём превосходстве. Высота три тысячи. Курс — на беззащитную землю, где ещё спят люди, не знающие, что сегодня их мир перевернётся.
Но в этом мире что-то пошло не так.
На взлётной полосе метнулись два клуба пыли — не растерянные, не запоздалые, а готовые. Два силуэта с алыми звёздами на фюзеляжах рванули ввысь, будто сама земля вытолкнула их навстречу судьбе. Первая пара мессеров, блеснув хищно-жёлтыми брюхами, бросилась в перехват — расстрелять на взлёте, как учили. Но советские истребители, словно насмехаясь над законами привычной войны, уже висели свечой в небе, разворачиваясь к врагу.
Трассеры прочертили в воздухе огненные письмена. Мессеры, к своему ужасу, вынуждены были прервать атаку — те, кого они считали лёгкой добычей, не просто ушли от удара, но перехватили инициативу.
И тогда пилоты Люфтваффе увидели Его.
Советский истребитель, чёрный, как полночное небо, с крыльями, изогнутыми по неведомым правилам, поднимался к ним — не как птица, а как призрак, как воплощение возмездия. Он «вспухал» в толще воздуха, словно пузырь в воде, неумолимый и чужой. На дистанции ста метров из его недр вырвались огненные стрелы — шесть с каждой стороны. Ракеты. Неуправляемые. Смертоносные.
Нервы не выдержали. Строй бомбардировщиков рассыпался, как карточный домик. Два «Хейнкеля» вспыхнули и рухнули, разваливаясь на части ещё в полете. А чёрные истребители, пронзив строй снизу вверх, добавили ещё две жертвы — и ушли на вираж, словно хищники, насытившиеся на первый раз.
Мессеры бросились вдогонку. Но русские, нарушая все известные пилотам законы аэродинамики, сделали «кадушку» — резкий сброс скорости. Вторая пара немцев проскочила вперёд и тут же исчезла в огне. Первая, идущая сзади, попыталась атаковать — но те, в лобовой, совершили боевой разворот, поднявшись на сотню метров выше, и встретили врага лицом к лицу. Ведущий немцев, охваченный первобытным ужасом, бросил машину в пике. Ведомый последовал за ним.
К тому времени «Хейнкели», беспорядочно сбросив бомбы, пытались бежать. Но не всем суждено было вернуться. Ещё два сгорели в небе, прежде чем русские, словно насытившись, отстали.
Так Люфтваффе впервые встретились с тем, кого позже назовут «Чёрный Ворон». Истребителем, которого не должно было существовать. Истребителем из будущего.
Глава первая. Звонок из безвременья
Парторг Антоновского КБ почесал затылок, глядя на телеграмму из Москвы. Буквы плясали перед глазами, но смысл был прост и неумолим: «Срочно откомандировать Василь Павловича на научный семинар в Зеленоград. Тема — секретно. Опоздание недопустимо».
Василий Павлович, за пятьдесят, седой, с руками, помнящими тысячи чертежей, развёл руками: — Да как же… у меня проекты…
— Вот так, — отрезал парторг. — Завтра, в субботу, двенадцатого октября 1965-го. Вылетаешь. Всё.
Шереметьево встретило серой моросью. Серенькая «Волга», словно призрак, подкатила к трапу. Без слов, почти не глядя, водитель указал на заднее сиденье. Поездка сквозь подмосковные леса казалась сном — деревья мелькали за окном, как страницы забытой книги.
Неприметное здание на окраине Зеленограда. Стальные двери. Коридоры, пахнущие озоном и тайной. Встречающий, человек с лицом, стёртым временем, указал на цокольный этаж.
— Мне сюда? — усомнился Василь Павлович, глядя на стальную дверь цвета старого танка.
— Да, да, не задерживайте, — в голосе встречающего прозвучало раздражение человека, уставшего объяснять непонимающим.
Палыч толкнул дверь.
И попал в иной мир.
Большая комната без окон. Ряды кресел. Люди — десятки, сотни? — слонялись, как тени, с растерянными, ошеломлёнными лицами. Никто не обращал внимания на новичка. Воздух гудел тихим, неслышным напряжением.
Василь Павлович заметил знакомое лицо — коллегу из КБ Микояна, с которым начинал когда-то. Тот сидел, уставившись в пустоту, и что-то бормотал про «турбокомпрессоры».
— Товарищи, прошу внимания! — голос прозвучал как удар гонга.
На возвышении появился человек в строгом костюме. Учёный? Чиновник? Кто-то, кто знает больше всех.
— Все ли читали роман «Машина времени» Герберта Уэллса? — начал он, и в его голосе зазвучали нотки лектора, открывающего великую тайну. — Прекрасно. Так вот… путешествия во времени невозможны. Нельзя переместиться из настоящего в будущее или прошлое.
Пауза. Шёпот в зале.
— Но.
Слово повисло в воздухе, как ключ от всех дверей.
— Можно выйти из потока времени. В безвременье. Так назовём это состояние. Находясь там, вы оказываетесь снаружи Вселенной. Она движется мимо вас — в своём пространстве, в своём времени. И вы можете… заглянуть. В любое место. В любой момент истории.
Василь Павлович почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— К сожалению, — продолжал лектор, — выйти из безвременья можно лишь в тот же миг, в который вошёл. Любая попытка выйти в другом времени приведёт к… развоплощению. Элементарные частицы, из которых состоите вы, рассеются. Атомы разрушатся. Вы — исчезнете.
Он обвёл зал тяжёлым взглядом.
— Зато войти в безвременье можно с любого момента времени. Да, товарищи, вы правильно догадались: сейчас вы находитесь именно там. В безвременье. И собрались здесь люди со всего двадцатого века. А некоторые… — он сделал многозначительную паузу, — даже из двадцать первого.
По залу прокатился вздох.
— Это было непросто. Очень трудно рассчитать место и время «прокола» пространства-времени. Земля вращается. Вращается вокруг Солнца. Солнце — вокруг центра Галактики. Галактика тоже не стоит на месте. Всё движется. Всё сложно. Чем дальше по времени — тем сложнее.
Он указал на стену.
Василь Павлович только сейчас заметил: вдоль одной из стен тянулся ряд дверей. Обычных, деревянных, с медными ручками. Но от них веяло… иным.
— Двери существуют и здесь, и в своём времени. Состыковать их — архисложная задача. На сегодня нам удалось открыть дверь в 1939 год. В Москву.
Лектор сделал шаг вперёд. Голос его стал тише, но от этого — ещё весомее.
— Есть мнение, что Великая Отечественная война началась так неудачно для нас из-за отставания в истребителях. Будь в СССР на начало войны истребитель, во всём превосходящий фашистский «Мессершмитт»… война закончилась бы, едва начавшись.
Он обвёл взглядом зал, полный инженеров, конструкторов, техников — людей, чьи руки создавали крылья Родины.
— Мы собрали здесь специалистов из разных КБ. Людей, знающих современную технику, но помнящих — чувствующих — старую. Есть, правда, исключения, — уголок его губ дрогнул в подобии улыбки, — молодые парни, занимающиеся тюнингом спортивных автомобилей. Их интуиция… порой ценнее дипломов.
— Ваша задача — в кратчайший срок разработать истребитель.
Пауза.
— Ограничения есть. Выносить материальные предметы из этой комнаты нельзя. Поэтому люди из 1939-го — здесь, с вами. С вашей помощью они разработают самолёт. И тогда… чертежи, сделанные их руками, можно будет вынести. В 1939 год.
Он помолчал, давая словам осесть.
— Помните, товарищи: наладить производство МиГ-15 за два года у них не сумеют. Увы, промышленная база не позволяет. Поэтому… придётся делать что-то на основе действующих технологий. Это всё.
Он кивнул.
— Приступаем к работе.
Глава вторая. Рождение Ворона
Зал ожил. Гудение голосов, скрип чертежей, стук счётных линеек — всё слилось в единый ритм творчества, отчаянного, лихорадочного, священного.
Группка мотористов обступила чертёж двигателя М-105. Пальцы чертили в воздухе, глаза горели.
— Ну что ж, — произнёс седой инженер, и в его голосе зазвучала уверенность человека, видящего решение, — делаем так.
Он обвёл чертёж ладонью, словно благословляя будущее.
— Непосредственный многоточечный впрыск. ПЦН — в утиль. Вместо него — два турбокомпрессора с промежуточным охладителем воздуха. Обороты — в районе пяти тысяч. Для этого уменьшаем ход поршня до ста сорока пяти миллиметров.
Кто-то лихорадочно записывал. Кто-то кивал, уже видя цифры в уме.
— Расчёт показывает: получим три тысячи лошадиных сил на уровне моря. Две тысячи восемьсот — на семи километрах.
— А чрезвычайный режим? — раздался голос из толпы.
— Водо-метанольная смесь, — отозвался седой. — Даст ещё триста сил. На короткое время. На решающий миг боя.
— Обороты выросли вдвое, — продолжил он, — снижаем дополнительным редуктором от М-82. Мощность реализуем шестилопастным винтом. Новый делать нет времени — поставим два стандартных трёхлопастных, последовательно, на одном валу.
Кто-то ахнул. Кто-то задумался. Но чертёж уже обретал плоть.
— Общая маслосистема мотора и редукторов. Кольцевой лобовой маслорадиатор. Водорадиатор — по правилу площадей, за крылом, в профилированной трубе. Она будет создавать дополнительную тягу, компенсируя лобовое сопротивление. Расход воздуха — регулируемое сопло.
Самолёт рождался в муках и экстазе.
Фюзеляж — по правилу площадей, чтобы рассекать воздух, как нож масло. Крыло — умеренной стреловидности, с наплывом у корня, чтобы поток не срывался на больших углах атаки. Профиль — ламинарный, для минимального сопротивления.
Для улучшения взлётно-посадочных характеристик — в корневой части крыла трёхсекционные закрылки, прикрытые сверху интерцептором. На законцовках — топливные баки: тонкое крыло не вмещало нужного запаса, а мотор требовал много. Крыло — двухлонжеронное, с «клыком» на передней кромке для управления вихрями.
Оперение — тоже стреловидное. Стабилизаторы установлены под отрицательным углом, работают вместе с элеронами — дифференциально, для манёвра, который ещё не знали в учебниках.
Шасси — обычное, с убираемым хвостовым колесом. Проще — надёжнее.
Вооружение.
Тридцать семь миллиметров. Пушка НС-37 — в развале цилиндров мотора, стреляющая через полый вал редуктора. Две синхронные «березинки» УБ — над мотором. Ещё две — в корневых частях крыльев. Пять стволов, готовых изрыгнуть смерть.
Кроме того — подвеска для бомб и реактивных снарядов. Общий вес — шестьсот килограммов. Универсальность. Сила.
И вот — цифры. Те, ради которых всё затевалось.
Взлётный вес: 3 800 кг
Скорость: 760 км/ч на высоте 5 км
Потолок: 12 км
Дальность: 1 000 км
Цифры, которые должны были переписать историю.
Эпилог. Тень Ворона
Василь Павлович стоял у окна комнаты без окон, глядя на ряд дверей. Где-то за одной из них — его время. Его КБ. Его жизнь.
А здесь… здесь рождалось нечто большее.
Он вспомнил тот первый бой, описанный в начале досье. Чёрные силуэты в небе. Огненные стрелы. Панику в строю врага.
«Черный ворон».
Не просто самолёт. Символ. Знак того, что даже время можно обмануть — если есть воля, ум и вера.
Он повернулся к залу, где кипела работа. Люди разных эпох, разных судеб, склонились над чертежами, спорили, смеялись, творили.
И где-то в 1939 году, на заводе, в цеху, рабочий уже брал в руки первый лист кальки, чтобы перенести на него контуры крыла, которое ещё не летало, но должно было взмыть в небо.
Чтобы в рассветный час 22 июня 1941-го встретить врага не растерянностью — а огнём.
Чтобы «Черный Ворон» стал не легендой.
А реальностью.
