Многие считают, что название «Земля» для нашей планеты не слишком хорошо отражает её суть. Куда логичнее было бы назвать её Водой или, в крайнем случае, Океаном: сегодня около 71% поверхности планеты покрыто водой, а вся привычная нам история человечества разворачивалась на сравнительно небольших островах суши посреди огромного Мирового океана.
Однако автор представленной карты, наш западный коллега AnassBoumarag, решил представить совершенно другую Землю — планету, на которой суши заметно больше, материки значительно крупнее, а многие привычные моря и океанские пространства превратились в равнины, полуострова и гигантские сухопутные мосты. Получилась Земля, которая действительно заслуживает своего названия.
Причём перед нами не проработанная альтернативная историческая вселенная в обычном понимании. Сам автор признаётся, что полноценного лора для неё не создавал и прежде всего экспериментировал с очертаниями материков и названиями государств. Поэтому попробуем сделать это за него и представить, какой могла бы быть история человечества в мире, где суши гораздо больше, а почти все крупнейшие центры цивилизации связаны между собой по земле.
И последствия такой перемены оказались бы куда серьёзнее простого изменения очертаний карты.
Главная революция — Америка больше не Новый Свет
Самое фундаментальное отличие этого мира бросается в глаза практически сразу. Америка здесь перестаёт быть изолированным континентом, который тысячелетиями развивался отдельно от Евразии.
В реальной истории после заселения Америки предками индейцев контакты между двумя огромными группами человечества практически прекратились. Да, существовали отдельные эпизоды — прежде всего плавания скандинавов, — но на глобальную историю они не повлияли. Поэтому в 1492 году произошло столкновение двух миров, которые очень долго развивались независимо друг от друга.
Здесь подобного, скорее всего, вообще не случилось бы.
Наличие сухопутных мостов и гораздо меньшая степень океанской изоляции означают, что Америка могла бы участвовать в общеевразийской истории практически с древнейших времён. Не обязательно представлять римские легионы, марширующие по территории современного Нью-Йорка, но постоянный обмен людьми, животными, растениями и технологиями между Евразией и Америкой становился бы почти неизбежным.
Это полностью меняет историю.
Лошадь могла бы не исчезнуть в Америке. Американские культуры гораздо раньше познакомились бы с колесом как транспортной технологией, развитой металлургией и домашними животными Старого Света. В обратном направлении ещё в глубокой древности могли распространяться кукуруза, картофель, томаты и другие американские культуры.
Вместо двух практически независимых центров развития возникло бы одно гигантское пространство цивилизаций.
И тогда не было бы ни «открытия Америки», ни конкистадоров в привычном нам виде. Для жителей Европы Америка являлась бы не загадочной землёй за океаном, а далёким западным продолжением известного мира.
Условный римский географ мог бы знать о существовании земель далеко на западе приблизительно так же, как римляне знали об Индии и Китае: сведения неточные, путешествие чрезвычайно долгое, но никаких сомнений в существовании этих стран нет.
Мир Великой степи
Но ещё более интересное последствие огромного количества суши — невероятное увеличение пространства, пригодного для кочевого образа жизни.
Именно здесь история такого мира может отличаться от нашей особенно сильно.
В реальности Великая степь тянулась огромным поясом от Венгрии через Причерноморье, Казахстан и Центральную Азию практически до Маньчжурии. На протяжении тысячелетий она служила своеобразной военно-политической магистралью Евразии. По ней двигались скифы, сарматы, гунны, авары, тюрки, печенеги, половцы и монголы.
Теперь представим, что подобные пространства становятся в несколько раз больше.
Кочевники в таком мире превращаются не просто в периодическую угрозу оседлым цивилизациям. Они становятся одной из главных политических сил планеты.
Парадокс заключается в том, что огромная территория вовсе не обязательно означает огромное население. Земледельческое общество способно прокормить на квадратном километре гораздо больше людей, чем скотоводческое. Поэтому значительная часть новых внутренних территорий могла оставаться очень малонаселённой.
Но именно здесь появляется преимущество кочевников — мобильность.
Если земледельческому государству требуется удерживать колоссальные расстояния крепостями, дорогами и гарнизонами, то конная армия способна преодолевать сотни километров значительно быстрее. Поэтому огромные внутренние районы этой Земли могли периодически объединяться в чудовищные по площади степные империи.
Монгольская империя XIII века на нашей Земле покажется на их фоне едва ли не репетицией.
Чингисхан получает целый мир
Особенно любопытно представить появление в таком мире человека масштаба Чингисхана.
На нашей Земле монгольская экспансия довольно быстро столкнулась с естественными пределами. На севере находились леса и тундра, на юге — горы, пустыни и тропические области, а на востоке и западе в конце концов начинались моря.
На этой карте пространства для движения значительно больше.
Если технологическое развитие происходило хотя бы приблизительно сходным образом, то возникшая где-нибудь в центральной части огромного материка кочевая империя могла распространяться на совершенно фантастические расстояния. Причём её армии могли бы двигаться не только к Европе, Китаю, Индии и Ближнему Востоку, но в конечном итоге и в направлении Америки.
Тогда условная Монгольская империя XIII века вполне могла стать первой действительно межконтинентальной державой.
Но удержать такое государство было бы практически невозможно. Даже монгольская система ямской почты имела предел эффективности. Поэтому гигантские империи этого мира, вероятно, возникали бы стремительно и столь же стремительно распадались на ханства, царства и региональные империи.
Политическая карта внутренних районов планеты постоянно перекраивалась бы вслед за очередной великой миграцией.
А где пустыни?
На первый взгляд кажется логичным предположить, что пустынь на такой Земле должно быть меньше. Моря изменены, береговая линия огромна, а многие современные пустынные районы выглядят совершенно иначе.
Однако здесь возникает неожиданный климатический парадокс.
Большое количество суши совсем не обязательно означает влажный климат. Скорее наоборот: чем дальше территория находится от океана, тем сильнее проявляется континентальность климата. Огромные внутренние области материков могут практически не получать океанской влаги.
Поэтому пустыни на такой Земле наверняка существовали бы. Другой вопрос — где именно.
Привычной нам Сахары в её современном виде могло не существовать, зато в глубине гигантских материков могли появиться совершенно новые засушливые области. Некоторые из них по размерам потенциально превосходили бы Гоби или Сахару.
При этом границы пустынь, степей и лесов полностью зависели бы от расположения горных систем, господствующих ветров и океанских течений. А вот последние на этой карте изменились бы радикально.
Поэтому климат такой планеты нельзя получить простым «дорисовыванием суши» к современной климатической карте. Перед нами была бы совершенно другая климатическая машина.
Океаны больше не управляют миром
В нашей истории море было одновременно препятствием и дорогой. Перевозка грузов по воде обычно оказывалась намного дешевле сухопутной, поэтому именно морские державы со временем получили колоссальное преимущество.
Португалия, Испания, Нидерланды и затем Великобритания смогли создавать мировые империи именно благодаря океану.
На этой Земле значение флота уменьшилось бы.
Не исчезло — именно уменьшилось.
Морская торговля по-прежнему оставалась бы чрезвычайно выгодной, а благодаря длиннейшим береговым линиям каботажное судоходство могло получить огромное развитие. Более того, даже в обсуждении исходной карты один из комментаторов обратил внимание на возможность двигаться морем вдоль берегов практически между всеми регионами мира.
Однако сухопутная альтернатива здесь значительно серьёзнее.
Шёлковый путь превращается уже не в несколько торговых маршрутов через Евразию, а фактически в систему дорог планетарного масштаба. Караван теоретически способен отправиться из Восточной Азии и после многих месяцев или лет пути оказаться далеко на западе, почти не прибегая к морским перевозкам.
С появлением железных дорог последствия становятся ещё грандиознее.
В XIX веке главной инфраструктурной гонкой человечества здесь могло стать строительство трансконтинентальных железных дорог. Государство, контролирующее основные сухопутные коридоры, получало бы приблизительно такое же значение, какое в нашей истории имели державы, контролировавшие океанские торговые пути.
Римская империя могла встретиться с Америкой
Изменится и Античность.
Римляне вовсе не обязательно завоевали бы половину планеты — возможности античной логистики всё-таки ограничены. Но представление античных народов о размерах мира оказалось бы намного шире.
Через торговые цепочки Средиземноморье могло получать товары из регионов, соответствующих Америке. Причём вовсе не обязательно напрямую. Китайский шёлк попадал в Римскую империю, хотя абсолютное большинство римлян никогда не встречали китайцев.
Точно так же американские товары могли проделывать путь через десяток посредников.
И наоборот.
В результате культурные и технологические достижения распространялись бы значительно быстрее. Болезни — тоже.
Последнее особенно важно.
Катастрофа коренного населения Америки после появления европейцев в нашей истории была во многом связана с тысячелетней эпидемиологической изоляцией. В этом мире подобной изоляции нет. Болезни Старого и Нового Света постепенно распространялись бы вместе с торговцами, переселенцами и армиями ещё с древности.
Следовательно, не существовало бы и того биологического преимущества, которое европейцы получили после 1492 года.
Америка не была бы завоёвана Европой в XVI веке просто потому, что никакой отдельной «Америки» в историческом смысле уже не существовало бы.
Великих географических открытий не будет?
А вот здесь всё не настолько очевидно.
Эпоха Великих географических открытий наверняка произошла бы — просто совершенно иначе.
Людям всё равно хотелось бы найти более короткие торговые маршруты. Морская перевозка всё равно оставалась бы дешевле сухопутной. Мореплаватели всё равно исследовали бы неизвестные берега.
Но не существовало бы главной интриги нашего XV века — поиска западного пути в Азию через неизвестный океан.
Колумб в таком мире либо вообще не появился бы как историческая фигура, либо прославился совершенно другим путешествием.
Главными открытиями могли стать не новые материки, а новые морские проходы между гигантскими массивами суши. Проливы и каналы получили бы исключительное стратегическое значение.
Каждый узкий проход между морями становился бы потенциальным аналогом одновременно Босфора, Гибралтара, Суэца и Малаккского пролива.
И войны за такие точки могли продолжаться столетиями.
Колониальных империй привычного типа может не возникнуть
Португальская, Испанская, Британская, Французская и Голландская колониальные империи появились благодаря сочетанию развитого мореплавания и возможности относительно небольших европейских государств перебрасывать силы через океан.
Здесь ситуация другая.
Когда практически всюду можно добраться по суше, далёкая территория перестаёт быть полностью изолированной от соседей. Европейская экспедиционная армия, высадившаяся где-нибудь на другом конце света, могла столкнуться не с отдельным государством, отрезанным океаном от потенциальных союзников, а с целой системой соседних держав.
Поэтому вместо морских колониальных империй здесь гораздо вероятнее появление огромных континентальных империй.
Россия, Китай, Персия или их местные аналоги потенциально получали совершенно иной простор для расширения.
Граница государства могла десятилетиями двигаться через степи, пока не сталкивалась с другой великой державой.
Именно поэтому политическая история такой Земли могла напоминать историю Евразии, только увеличенную до планетарного масштаба.
Америка становится частью древней мировой системы
Особенно интересно посмотреть на американскую часть карты.
Вместо цивилизаций, тысячелетиями развивавшихся в относительной изоляции, здесь существовал бы ещё один огромный узел общего цивилизационного пространства.
Представим, например, государство уровня Римской империи или империи Хань, возникающее в Северной Америке ещё в Античности. Оно торгует с соседями, через цепочки посредников получает технологии из Азии и одновременно развивает собственные.
Через несколько столетий его купцы знают, что далеко на востоке существуют огромные государства Европы, а европейские хронисты рассказывают о сказочно богатых царствах далёкого Запада.
Тогда история человечества перестаёт быть историей отдельных Старого и Нового Света.
Она становится единой практически с самого начала.
Что произойдёт с Австралией?
Австралия также перестаёт быть огромным изолированным островом на краю обитаемого мира.
А это означает совершенно другую историю её населения.
Постоянные сухопутные или относительно короткие морские контакты с Азией приводят сюда новые волны переселенцев, сельскохозяйственные культуры, домашних животных, металлургию и государственные институты.
К моменту появления европейских мореплавателей здесь могли существовать многочисленные царства и города.
А возможно, европейцам вообще не пришлось бы её «открывать»: сведения о южных землях веками циркулировали бы по торговым путям.
Таким образом, ещё один изолированный мир нашей истории включается в глобальную систему.
Промышленная революция сделает эту Землю меньше
До появления паровоза огромные расстояния являлись главным ограничителем континентальных империй. Всадник быстр, караван способен пройти тысячи километров, но управлять государством размером с половину планеты невозможно.
В XIX веке всё меняется.
Железная дорога для такой Земли имела бы даже большее значение, чем для нашей.
Трансконтинентальная магистраль превращается в стратегическое оружие. По ней можно перебрасывать армии, продовольствие, уголь, промышленную продукцию и переселенцев.
Вместо британского «владычества морями» мог появиться совершенно другой геополитический принцип — кто контролирует железные дороги, тот контролирует мир.
Великие державы начали бы бороться за гигантские железнодорожные коридоры, соединяющие центры промышленности с отдалёнными территориями. Вокруг важнейших узлов возникали бы города-миллионники, а строительство тоннелей, мостов и каналов становилось бы проектами государственного масштаба.
Именно индустриальная эпоха впервые сделала бы реальной возможность существования государства, растянувшегося на несколько современных континентов.
Мировые войны стали бы прежде всего сухопутными
Из этого вытекает ещё одно мрачное следствие.
В XX веке основным полем сражений становится суша.
На нашей Земле океаны разделяют великие державы и одновременно ограничивают распространение войн. Даже во время Второй мировой войны Германия физически не могла отправить танковые дивизии в США, а Япония — в Европу.
Здесь география позволяет совершенно иные сценарии.
Фронт способен растянуться на тысячи и даже десятки тысяч километров.
Представьте Первую мировую войну, в которой система фронтов постепенно протягивается через большую часть Северного полушария. Или Вторую мировую, где механизированные армии получают теоретическую возможность пройти по суше через огромную часть планеты.
Танки, железные дороги и авиация приобретают колоссальное значение.
Флот остаётся важнейшим инструментом войны, особенно на внутренних морях и вдоль побережий, однако главным средством создания мировой империи он уже не является.
А что будет в XXI веке?
К современности эта Земля могла оказаться одновременно более связанной и более раздробленной, чем наша.
С одной стороны, тысячелетия контактов привели бы к гораздо более интенсивному смешению культур, технологий, языков и народов. Понятие «Новый Свет» никогда не появилось бы. Человечество намного раньше осознало бы, что живёт внутри одной огромной взаимосвязанной системы.
С другой стороны, колоссальные пространства суши создавали бы бесконечное количество региональных центров силы.
Мир мог оказаться не европейским, не американским и не азиатским.
У него вообще могло не возникнуть одного доминирующего географического центра.
Где-нибудь в глубине континента мог существовать промышленный гигант, которому для мировой торговли практически не нужен собственный океанский флот. Рядом находились бы государства, контролирующие транспортные коридоры. На побережьях процветали бы торговые республики. А стратегическое значение некоторых проливов и каналов превосходило бы значение Суэцкого и Панамского каналов нашего мира вместе взятых.
Но самым большим отличием оставалось бы другое.
Земля действительно стала бы Землёй
Историю нашей цивилизации во многом определила вода.
Океаны изолировали Америку. Ла-Манш защищал Англию. Средиземное море связало античные цивилизации. Атлантика породила эпоху Великих географических открытий. Тихий океан отделил Восточную Азию от Америки. Морские пути создали Британскую империю и сделали возможной современную глобальную торговлю.
На карте AnassBoumarag главной стихией истории становится суша.
Вместо мореплавателей на первый план сначала выходят всадники и караваны. Вместо океанских колониальных империй возникают гигантские континентальные державы. Вместо эпохи открытия Америки происходит медленное проникновение народов друг к другу ещё в глубокой древности. А после появления железных дорог огромное пространство впервые превращается в единую транспортную систему.
И возможно, именно кочевники стали бы первыми настоящими глобализаторами такого мира.
За ними пришли бы купцы.
Потом железные дороги.
А затем автомобили, самолёты и магистрали.
Получился бы мир, одновременно очень похожий и совершенно непохожий на наш. В нём всё ещё существовали бы Рим и Китай, великие переселения народов и мировые войны, торговые империи и религиозные конфликты. Но география каждый раз заставляла бы историю сворачивать на другую дорогу.
И название нашей планеты в этом случае уже действительно не вызывало бы вопросов.
Это была бы Земля.
Исходная публикация и карта: Alternative Map of the World — AnassBoumarag
