Британцы два года готовили один взрыв. Почему 440 тонн взрывчатки не смогли переломить Первую мировую
В 3:10 утра 7 июня 1917 года под бельгийским Мессином произошло нечто, больше похожее не на артиллерийский удар, а на небольшую геологическую катастрофу. Практически одновременно под немецкими позициями взорвались 19 гигантских мин, в которых находилось около 440 тонн взрывчатки. Земля буквально раскрылась под укреплениями: в воздух взлетели тысячи тонн грунта, траншеи и блиндажи исчезали вместе с находившимися в них людьми, а на месте отдельных позиций возникли огромные кратеры. По оценке Imperial War Museums, непосредственно при взрывах могли погибнуть около 10 тысяч германских военнослужащих. Существует и знаменитая история о том, что грохот был слышен даже в Лондоне, хотя относиться к ней лучше как к эффектной детали, которую невозможно надежно проверить.
Через несколько минут вперед пошла британская пехота. И произошло нечто необычное для Первой мировой войны: тщательно подготовленный план практически сработал. Первоначальные цели были взяты, господствовавший над британскими позициями Мессинский хребет перешел под контроль союзников, более семи тысяч немецких солдат и офицеров попали в плен. Казалось, британская армия наконец нашла способ взломать позиционную войну. Если укрепления невозможно уничтожить артиллерией, их можно просто поднять в воздух вместе с землей, на которой они построены.
Но здесь и начинается самое интересное. Мессинская операция действительно стала одной из наиболее впечатляющих тактических побед британской армии за всю войну. Подготовка продолжалась почти два года, гигантская подземная система сработала почти так, как рассчитывали инженеры, немецкая оборона была прорвана — и всё же никакого стратегического перелома не произошло. Через несколько недель британская армия снова увязла в кровавых боях под Ипром.
Получается почти идеальный парадокс Первой мировой: британцы научились взрывать целые участки фронта, но так и не научились превращать подобные прорывы в быструю победу.
Когда пройти через фронт невозможно, остаётся пройти под ним
К концу 1914 года европейские армии столкнулись с проблемой, к которой практически никто не был готов. Манёвренная война закончилась, а от Северного моря до швейцарской границы постепенно возникла гигантская система окопов, блиндажей, пулемётных позиций, артиллерийских батарей и проволочных заграждений. Любая атака превращалась в задачу почти математической жестокости: артиллерия должна разрушить укрепления, затем пехота пересечь простреливаемую ничейную землю, после чего захватить траншеи раньше, чем противник подтянет резервы. Даже успешный прорыв первой линии очень часто приводил лишь к тому, что наступающие упирались во вторую.
Военные искали выход во всех направлениях. Совершенствовалась артиллерия, появлялись новые методы корректировки огня, авиация превращалась из экзотической разведывательной техники в полноценный род войск, а в 1916 году на поле боя вышли первые танки. Но существовало и другое направление — буквально вниз. Если укрепление невозможно уничтожить сверху, почему бы не заложить взрывчатку непосредственно под ним?
Сама идея была старше огнестрельного оружия. Подкопы использовались при осадах ещё в античности и Средневековье, а с появлением пороха сапёры получили возможность не просто обрушать стены, но и взрывать их снизу. Однако Первая мировая впервые превратила минную войну в промышленный процесс. Под фронтом начали появляться километры галерей, специальные шахты, вентиляционные системы, подземные склады и камеры для зарядов. Для такой работы обычного пехотинца было недостаточно — армии понадобились профессиональные шахтёры.
Вторая линия фронта находилась под землёй
Британская армия начала формировать специальные tunnelling companies Королевских инженеров. В них особенно ценились профессиональные горняки — люди, способные быстро прокладывать галереи, укреплять своды и понимать поведение грунта. Под землёй существовала собственная война, почти не похожая на происходившее наверху. Узкие ходы, темнота, вода, нехватка воздуха, риск обрушения — и постоянное понимание того, что где-то совсем рядом точно такой же туннель прокладывает противник.
Немцы тоже создавали минные и контрминные галереи. Поэтому одним из важнейших инструментов подземной войны становился слух. Сапёры буквально слушали землю при помощи специальных приборов, пытаясь уловить стук чужой кирки. Иногда две группы людей разделяло всего несколько метров грунта. Обнаружив противника, нужно было успеть заложить небольшой заряд и обрушить его туннель раньше, чем он сделает то же самое.
На поверхности могли одновременно работать сотни артиллерийских орудий, но для людей в галереях самым тревожным звуком оставался тихий стук из-за стены. Чем он становился громче, тем меньше времени оставалось. Именно в таких условиях под Западным фронтом возник фактически второй фронт — невидимый, медленный и невероятно нервный.
И в 1916 году британцы попытались использовать его в огромном масштабе.
Сомма показала, что гигантского взрыва недостаточно
1 июля 1916 года началась битва на Сомме. Перед наступлением британской пехоты под рядом немецких позиций были взорваны заранее подготовленные мины. Самой знаменитой стала Lochnagar Mine возле деревни Ла-Буассель. Сапёры 179-й туннельной роты проложили почти 300 метров подземной галереи и разместили в двух камерах около 60 тысяч фунтов — примерно 27 тонн — аммонала.
В 7:28 утра заряд взорвался. В воздух поднялись десятки тысяч тонн грунта, а на месте немецкой позиции появился кратер примерно 90 метров в диаметре. Он существует до сих пор и остаётся одним из наиболее впечатляющих физических следов Первой мировой войны. Казалось бы, укрепление уничтожено, путь для наступающих открыт — именно так и должна работать подземная мина.
Но Сомма показала фундаментальную проблему. Взрыв мог уничтожить конкретный участок траншей, но он не уничтожил германскую оборону как систему. У противника оставались соседние позиции, пулемёты, артиллерия, резервы и линии обороны в глубине. Огромные кратеры сами превращались в препятствия для наступающей пехоты, а немцы быстро приспосабливались к новой обстановке.
Первый день Соммы стал самым кровавым в истории британской армии: около 57 тысяч потерь, из которых более 19 тысяч человек погибли. Подземные мины продемонстрировали невероятную разрушительную силу, но одновременно доказали важнейшую вещь — гигантский взрыв сам по себе наступление не выигрывает.
Под Мессином британцы решили применить полученный урок совсем иначе.
Два года британцы строили под немецкой армией гигантскую бомбу
Мессинский хребет южнее Ипра представлял огромную тактическую проблему. Занимавшие высоты немецкие войска имели прекрасные возможности для наблюдения за британскими позициями, а пока хребет оставался в их руках, проведение крупного наступления во Фландрии было чрезвычайно затруднено. Просто штурмовать хорошо подготовленные укрепления означало снова заплатить тысячами жизней.
Поэтому работы под Мессином начались задолго до самой операции — ещё в 1915 году. Британские туннельщики постепенно уходили глубже под немецкие позиции, прокладывая длинные галереи к наиболее важным узлам обороны. На поверхности продолжалась обычная война: стреляла артиллерия, сменялись подразделения, проводились рейды. В десятках метров под ней шла другая операция, рассчитанная не на дни и даже не на месяцы.
Немцы прекрасно понимали опасность и активно вели контрминную борьбу. Они прокладывали собственные туннели, прислушивались к британским работам и взрывали обнаруженные галереи. Часть минных систем была потеряна именно таким образом. Иногда британские сапёры прекращали работу, потому что слышали немецких шахтёров буквально через несколько метров грунта. В других случаях происходили подземные взрывы, после которых целые участки галерей вместе с находившимися внутри людьми просто переставали существовать.
Главным достижением британских инженеров поэтому было даже не количество выкопанных тоннелей. Им удалось сохранить значительную часть системы незамеченной или недоступной для немецких контрминёров вплоть до лета 1917 года. Под ключевыми позициями постепенно накопились десятки, а затем сотни тонн взрывчатки.
Фактически британская армия два года строила под немецким фронтом гигантскую распределённую бомбу.
7 июня 1917 года её включили
К моменту наступления под Мессинским хребтом находилось около 440 тонн взрывчатки. В 3:10 утра 7 июня были практически одновременно приведены в действие 19 мин. Несколько других подготовленных зарядов не использовали по различным причинам, но и девятнадцати оказалось достаточно, чтобы создать один из самых впечатляющих искусственных взрывов своей эпохи.
Масштаб разрушений был огромен. На месте немецких укреплений возникали гигантские кратеры, разрушались траншеи и блиндажи, рвались линии связи. По оценке Imperial War Museums, непосредственно при взрывах могли погибнуть около десяти тысяч германских военнослужащих. Даже для Первой мировой, привыкшей к чудовищным потерям, уничтожение такого количества людей буквально за несколько секунд производило ошеломляющее впечатление.
Однако принципиальное отличие Мессина от Соммы заключалось не в том, что британцы заложили больше взрывчатки. На этот раз взрыв являлся лишь первым элементом тщательно подготовленной операции. Сразу после детонации артиллерия начала поддерживать продвижение пехоты, использовался ползущий огневой вал, подразделения заранее получили конкретные цели, а вся система наступления была рассчитана на использование нескольких минут хаоса, возникших после уничтожения передовой немецкой обороны.
Именно поэтому Мессин сработал.
Британцы наконец научились не просто взрывать фронт, а проходить через него
После взрывов вперед двинулись девять союзных дивизий. Немецкие части, пережившие подземный удар, оказались дезорганизованы, многие укрепления были уничтожены, связь нарушена, а британская пехота наступала непосредственно за артиллерийским валом. Уже в течение нескольких часов основные первоначальные задачи операции были выполнены.
Мессинский выступ, годами господствовавший над британскими позициями, оказался потерян немцами. В плен попали более семи тысяч германских военнослужащих. По меркам Первой мировой это был чрезвычайно чистый тактический успех: подготовка дала именно тот результат, которого ожидало командование.
Причём сама идея оказалась значительно сложнее формулы «закопать побольше взрывчатки». Мины уничтожили и дезорганизовали передний край, артиллерия подавила следующие позиции, пехота использовала образовавшийся разрыв, а резервы развивали успех. Впервые подземное оружие стало не самостоятельным трюком, а частью единой системы боя.
Казалось, британская армия наконец нашла ответ на главный вопрос позиционной войны: как пробить укреплённый фронт.
И вот именно здесь история Мессина становится особенно интересной.
Потому что оказалось, что это уже не главный вопрос.
Прорвать фронт научились. Проблемой стало понять, что делать дальше
Представим, что подземная операция полностью удалась. Первая линия обороны уничтожена, пехота занимает её и продвигается на несколько километров. Немцы отходят.
Что теперь?
Туннели невозможно передвинуть вслед за наступающими войсками. Нельзя за несколько часов выкопать новые километровые галереи под следующую линию обороны. Нельзя заранее разместить сотни тонн аммонала под позициями, которые противник займёт только завтра.
Именно здесь обнаруживалось фундаментальное ограничение туннельной войны. Она была невероятно эффективна против неподвижной цели. Чем дольше фронт стоял на одном месте, тем больше времени сапёры получали на подготовку. Но успешное наступление само уничтожало условия, необходимые для применения этого оружия.
Получался странный парадокс: чем лучше работала подземная мина, тем быстрее она становилась бесполезной.
После прорыва наступающая армия снова сталкивалась с обычными проблемами Первой мировой. Артиллерийские батареи нужно было перемещать вперёд. Снаряды и продовольствие — подвозить по разрушенным дорогам. Связь отставала. Пехота несла потери. Противник подтягивал резервы и создавал новую линию обороны. Чем дальше продвигались атакующие, тем слабее становилась их собственная система снабжения и тем ближе немецкие части оказывались к своим резервам.
Мессин показал, как взломать дверь.
Но за этой дверью находился ещё один коридор.
А затем ещё один.
Через несколько недель начался Пашендейль
Захват Мессинского хребта был не самостоятельной целью, а подготовкой к гораздо более масштабному британскому наступлению во Фландрии. Высоты были взяты, южный фланг обеспечен, германская оборона получила тяжёлый удар. Казалось, теперь можно развивать успех.
Однако основное наступление началось только в конце июля 1917 года. За это время германское командование успело подготовиться. А затем в войну вмешались факторы, против которых не существовало никакой подземной бомбы: артиллерийский огонь уничтожил дренажную систему, начались дожди, поля превратились в болото, снабжение наступающих стало кошмаром.
Третья битва при Ипре, больше известная как Пашендейль, продолжалась несколько месяцев и превратилась в один из самых мрачных символов Первой мировой. Солдаты снова шли через грязь, воронки и пулемётный огонь, продвижение измерялось километрами, а потери — десятками и сотнями тысяч человек.
Получился почти жестокий исторический эксперимент. В июне британцы продемонстрировали, как можно почти идеально подготовить локальный прорыв. Через несколько недель выяснилось, что они всё ещё не знают, как превратить его в стратегический обвал немецкого фронта.
440 тонн взрывчатки решили тактическую задачу.
Но стратегическая проблема оказалась намного больше.
Самая странная часть этой операции продолжается до сих пор
Не все подготовленные под Мессином мины были взорваны 7 июня 1917 года. Некоторые перестали быть необходимыми из-за изменения линии фронта, другие оказались потеряны или были оставлены на месте. После войны часть информации об их точном расположении исчезла вместе с людьми, которые строили подземную систему.
И мины остались лежать под бельгийскими полями.
17 июня 1955 года над районом Мессина прошла гроза. Молния ударила в линию электропередачи, что привело к детонации одного из оставшихся со времён Первой мировой зарядов. Взрыв образовал новый кратер. Единственной известной жертвой стала пасшаяся неподалёку корова.
Другие заряды, вероятно, остаются под землёй до сих пор. Таким образом, оружие, созданное для наступления 1917 года, потенциально сохраняет часть своей разрушительной силы более века спустя. Это, пожалуй, один из наиболее необычных памятников Первой мировой: не музейный экспонат и не ржавая пушка, а настоящая бомба, которую просто забыли под землёй.
С этим связана и распространённая путаница вокруг знаменитого Pool of Peace — Пруда мира возле Мессина. Иногда его связывают со взрывом 1955 года, однако на самом деле это заполненный водой кратер Spanbroekmolen, появившийся при подрыве одной из мин утром 7 июня 1917 года. Сегодня там вода, деревья и трава, и почти невозможно представить, что спокойный бельгийский пейзаж буквально сформирован взрывом Первой мировой.
440 тонн взрывчатки не изменили исход войны. И именно поэтому Мессин так интересен
Мессинскую операцию легко превратить в красивую историю о чудо-оружии. Два года британские шахтёры тайно копают под противником, закладывают сотни тонн взрывчатки, а затем одним нажатием выключателя уничтожают целый участок фронта. В такой версии остаётся только добавить, что взрыв изменил ход Первой мировой.
Но реальная история гораздо интереснее.
Мессин не переломил войну. Германия не оказалась после него на грани поражения, Западный фронт не рухнул, а до Компьенского перемирия оставалось ещё семнадцать месяцев. Зато операция стала одним из наиболее чистых примеров того, насколько далеко к 1917 году продвинулась военная машина Антанты. Профессиональные шахтёры, инженеры, артиллеристы и пехота два года готовили операцию, в которой огромные подземные заряды были только одним элементом сложной системы.
И система сработала.
Немецкие позиции были разрушены. Хребет захвачен. Тысячи солдат противника погибли или попали в плен. Поставленная тактическая задача была выполнена.
А война продолжилась.
Именно в этом заключается главный парадокс Мессина. Первая мировая к 1917 году дошла до стадии, когда армии уже умели делать вещи, ещё недавно казавшиеся невозможными. Они могли прокопать километры туннелей под вражеским фронтом, незаметно разместить там сотни тонн взрывчатки, синхронно подорвать десятки зарядов, обрушить оборону и провести вслед за этим организованное наступление.
Но даже такая операция не решала главной проблемы.
Британцы научились буквально взрывать землю под ногами противника. Они научились выигрывать отдельное сражение. Но Первая мировая оказалась настолько огромной и сложной машиной, что даже 440 тонн взрывчатки не могли ответить на гораздо более трудный вопрос — как после этого выиграть саму войну.
