С него сняли систему охлаждения — и он продолжил стрелять. Странная чешская жизнь пулемёта Льюиса

Пулемёт Льюиса узнаётся даже человеком, который не особенно интересуется стрелковым оружием. Огромный цилиндрический кожух вокруг ствола придаёт ему совершенно характерный вид — кажется, будто перед нами оружие куда большего калибра. Причём кожух этот был не декоративным. Внутри находился алюминиевый радиатор, а при стрельбе пороховые газы помогали протягивать через него воздух, охлаждая ствол. Поэтому особенно странно выглядят фотографии чехословацкого vz. L/28: тот же «Льюис», но знаменитого кожуха у него просто нет. Его сняли вместе с радиатором, пулемёт переделали под другой патрон и продолжили использовать. На первый взгляд решение довольно сомнительное. На практике же всё оказалось вполне логично — просто к тому времени «Льюис» сменил профессию.

Пять сотен пулемётов, приехавших из России

После Первой мировой Чехословакия оказалась в несколько необычном положении. Государство было новым, собственную армию приходилось создавать практически с нуля, зато оружия неожиданно оказалось довольно много. Возвращавшийся из России Чехословацкий корпус привёз с собой настоящий международный арсенал. В документах фигурируют 390 русских «Максимов» образца 1910 года, 323 американских Colt-Browning M1895/1914, 126 пулемётов Hotchkiss, 130 французских Chauchat и 533 британских Lewis. Для молодой армии это было солидное наследство, хотя удобным его назвать трудно: несколько систем, разные боеприпасы, магазины, запасные части и собственные требования к обслуживанию.

Среди этого оружейного разнообразия «Льюисы» представляли особый интерес для создававшихся чехословацких ВВС. За Первую мировую пулемёт успел прекрасно освоиться в авиации. Он был сравнительно лёгким, не требовал водяного охлаждения, а дисковый магазин хорошо подходил для подвижной установки в кабине наблюдателя или воздушного стрелка. Поэтому вместо того, чтобы пытаться приспособить несколько сотен британских пулемётов к новой чехословацкой пехоте, их решили отправить в авиацию. Переделкой занялась Česká zbrojovka в Страконице.

И вот здесь с «Льюиса» исчезла его самая узнаваемая деталь.

Зачем вообще понадобился этот огромный кожух

У пехотного Lewis ствол окружал алюминиевый радиатор с продольными рёбрами, а сверху его закрывал большой металлический кожух. Дульное устройство использовало движение пороховых газов для создания разрежения: при стрельбе воздух втягивался с задней стороны кожуха, проходил вдоль нагретого радиатора и выходил вперёд. Получалась довольно хитрая система принудительного воздушного охлаждения без отдельного вентилятора.

Для ручного пулемёта начала XX века решение было вполне разумным. «Максим» и «Виккерс» могли долго стрелять благодаря водяному охлаждению, но за это приходилось расплачиваться массой самого пулемёта, кожуха, воды и станка. Lewis задумывался как гораздо более подвижное оружие. Алюминиевый радиатор и воздушный поток позволяли улучшить охлаждение, не превращая пулемёт в тяжёлую станковую систему.

Но в самолёте условия были другими. Стоящий на земле пулемёт приходится специально обдувать воздухом. Пулемёт, торчащий из кабины летящего самолёта, уже находится в постоянном воздушном потоке. При скорости даже в 150–200 км/ч никакого дефицита воздуха вокруг ствола не возникает. Зато каждый лишний килограмм и лишние сантиметры оружия авиации совершенно не нужны.

Именно поэтому «голый» Lewis появился вовсе не в Чехословакии. Облегчённые авиационные варианты без массивного кожуха применялись ещё во время Первой мировой. Чехословацкие оружейники просто воспользовались уже проверенным решением: убрали кожух с радиатором, сняли приклад и установили вместо него рукоятку, более удобную воздушному стрелку. Изменились и прицельные приспособления. Получился более лёгкий и компактный авиационный пулемёт.

Так что эффектная фраза «с Lewis сняли систему охлаждения, а он продолжил стрелять» требует небольшой оговорки. Ствол никто не лишал возможности отдавать тепло окружающему воздуху. Убрали именно систему принудительного воздушного охлаждения, потому что в новых условиях она уже не давала прежних преимуществ. Самолёт фактически обеспечивал пулемёту обдув своим движением.

Настоящие проблемы начались не с кожухом, а с патроном

Первые переделки начались ещё в 1921 году и технически не представляли чего-то чрезвычайного. Гораздо более серьёзная задача появилась через несколько лет. Британские «Льюисы» стреляли патроном .303 British, то есть 7,7×56 мм R. Чехословацкая армия тем временем ориентировалась на 7,92×57 мм Mauser. Держать ради нескольких сотен авиационных пулемётов отдельный боеприпас было дорого и неудобно, особенно для страны, которая одновременно пыталась привести доставшийся ей после мировой войны оружейный зоопарк к единому стандарту.

В 1924 году военные потребовали переделать «Льюисы» под 7,92-мм патрон. И вот здесь снять одну деталь и поставить другую уже не получалось. Патроны различались не только калибром: британский .303 имел выступающую закраину, а 7,92×57 мм — проточку. Менялись геометрия патронника, работа подачи и взаимодействие патрона с магазином. Поэтому работа, начавшаяся с довольно простой авиационной переделки, растянулась на несколько лет. Только к 1928 году новый вариант удалось довести до требуемого состояния. Он и получил обозначение vz. L/28, причём буква L происходила от letecký — «авиационный».

После переделки это всё ещё был хорошо узнаваемый Lewis, но уже довольно далёкий от британского пехотного пулемёта времён Первой мировой. Его общая длина составляла около 1027 мм, длина ствола — 665 мм, масса без боеприпасов — примерно 10,2 кг, а темп стрельбы находился в районе 550 выстрелов в минуту. Использовались дисковые магазины на 47 и 94 патрона. К концу 1928 года чехословацкой армии передали 711 переделанных пулемётов.

Причём здесь появляется ещё одна любопытная деталь. Чехословакия первоначально получила из России 533 «Льюиса», а модернизированных пулемётов в документах несколько лет спустя оказалось больше семисот. Никакой загадки здесь, по всей видимости, нет: после образования государства в его распоряжении находились и другие Lewis, включая оружие из австро-венгерских запасов и последующих приобретений. История vz. L/28 поэтому несколько шире, чем просто переделка тех самых пяти сотен пулемётов, которые приехали вместе с легионерами.

А потом авиационный «Льюис» снова оказался на земле

Казалось бы, на этом история могла закончиться. Старый пехотный пулемёт превратили в авиационный, убрали ненужный в воздухе кожух, перевели на штатный патрон и поставили на самолёты. Но чехословацкие военные нашли ему ещё одну работу. Часть vz. L/28 решили использовать для противовоздушной обороны аэродромов. Для этого 44 пулемёта снабдили сошками. Один из таких экземпляров сохранился в коллекции Военно-исторического института в Праге.

Получилась довольно забавная эволюция. Lewis начинал как ручной пехотный пулемёт. Затем его подняли в воздух и ради этого сняли систему принудительного охлаждения. После чего часть уже переделанных авиационных пулемётов снова поставили на землю — теперь для стрельбы по самолётам.

Возвращать им старые кожухи при этом не стали. Да в этом и не было особой необходимости. Оборона аэродрома предполагала совсем другой характер огня, чем работа пехотного пулемёта во время продолжительного наземного боя. К тому же vz. L/28 уже был временным решением. Чехословацкая промышленность быстро набирала опыт, и к концу 1920-х годов в Страконице разрабатывали собственный авиационный пулемёт. Вскоре появился vz. 30, лучше соответствовавший требованиям современной авиации. Старый Lewis постепенно уступал ему место, но это вовсе не означало немедленной отправки сотен исправных пулемётов на переплавку.

И здесь чехословацкие военные действовали довольно прагматично. Оружие уже имелось, было освоено личным составом и, что особенно важно, теперь использовало стандартный армейский патрон. Пока для него находилась работа, причин срочно от него избавляться не было.

Из Первой мировой почти во Вторую

Lewis Mk I, Gibraltar, 1938

В результате пулемёт, созданный ещё до Первой мировой войны, спокойно дожил в Чехословакии до конца 1930-х. Когда в марте 1939 года Германия заняла Чехию и Моравию, в армейских запасах всё ещё находились сотни модернизированных «Льюисов». В документах встречаются несколько отличающиеся цифры в зависимости от категории учёта, но речь идёт примерно о четырёх сотнях vz. L/28, оказавшихся на занятой немцами территории, и ещё нескольких десятках пулемётов, оставшихся в Словакии. То есть оружие, с которым чехословацкие части вернулись из России в 1920 году, в той или иной форме продолжало службу почти двадцать лет.

И, пожалуй, именно поэтому история vz. L/28 интереснее обычного рассказа о малоизвестной модификации пулемёта. Никакого технического чуда здесь не произошло. Чехословацкие конструкторы не обнаружили, что радиатор Lewis был бесполезен, и не создали из старого оружия принципиально новую систему. Они просто несколько раз меняли пулемёт вслед за изменением задачи. На земле ему требовалось принудительное охлаждение — в воздухе от него можно было отказаться. Британский патрон мешал снабжению — оружие переделали под штатный 7,92×57 мм. Авиации понадобились более современные пулемёты — старые отправили выполнять второстепенные задачи.

В итоге биография одного Lewis могла выглядеть совершенно невероятно: британский пехотный пулемёт времён Первой мировой попадал в Россию, оказывался у Чехословацкого корпуса, приезжал вместе с ним через Владивосток в новую Чехословакию, лишался знаменитого кожуха, становился авиационным, переходил на другой патрон, возвращался на землю для защиты аэродрома и в конце концов встречал уже следующую европейскую войну. Иногда для старого оружия важнее не то, насколько современна его конструкция, а то, удаётся ли найти ему ещё одну подходящую работу.