Монголы завоевали Китай на суше. Почему последняя битва империи Сун произошла в море?
19 марта 1279 года Китайской империи Сун фактически уже не существовало. Ее столица была потеряна, большинство провинций перешло под контроль противника, армии были разбиты, а императорский двор несколько лет отступал все дальше на юг, пока наконец не оказался прижат к морю в современном Гуандуне. Но император все еще был жив. Его звали Чжао Бин, ему было семь лет, и формально этот ребенок оставался Сыном Неба, законным государем династии, правившей Китаем более трех столетий. Только дворца у него больше не было, столицы не было, почти не осталось территории. Его империей стала флотилия.
В бухте Ямынь находились более тысячи судов, на которых собрались остатки армии, чиновники, придворные, семьи военных и тысячи беженцев. Фактически последний кусок государства Сун существовал уже не на китайской земле — он плавал у ее берегов. А вокруг постепенно смыкалось кольцо флота новой династии Юань. Монголы должны были завершить завоевание Китая там, где их главное традиционное оружие было совершенно бесполезно: в море. Причем против государства, обладавшего одной из наиболее развитых военно-морских традиций своего времени.
И монголы победили. К вечеру 19 марта сопротивление Сун практически прекратилось. Когда стало ясно, что поражение неизбежно, высокопоставленный чиновник Лу Сюфу взял маленького императора на руки и бросился вместе с ним в воду. Согласно традиционной хронике, вслед за ними последовали многие придворные и сторонники династии. Количество погибших источники доводят как минимум до 100 тысяч человек — цифра огромная и, как многие средневековые оценки, требующая осторожности, но масштаб катастрофы сомнений не вызывает.
Так закончилась династия Сун. Но гораздо интереснее другое: как вообще получилось, что монголы, начинавшие завоевание Китая как армия степных всадников, через несколько десятилетий научились строить тысячные флоты, вести речные блокады, применять тяжелую осадную технику и в конце концов уничтожили одну из величайших китайских династий в морском сражении? Ответ объясняет едва ли не главный секрет монгольских завоеваний. Монголы побеждали не потому, что всегда воевали по-монгольски. Они побеждали потому, что удивительно быстро учились воевать как их противники.
Сун была совсем не тем Китаем, который удобно завоевывать кавалерией
Представление о монгольском завоевании Китая легко обманчиво упрощается: степь, конные лучники, маневр, разгром китайских армий, падение городов. На севере подобная схема еще отчасти работает. На юге — практически перестает. Южная Сун существовала в совершенно другой географической среде. Огромные реки, каналы, рисовые поля, заболоченные территории, холмы, густонаселенные города и мощные крепости превращали значительную часть Южного Китая в крайне неудобный театр военных действий для степной кавалерии.
Главной транспортной системой государства была вода, прежде всего Янцзы. Река фактически представляла собой гигантскую стратегическую магистраль, по которой перемещались войска, продовольствие, оружие и налоги. Ее притоки и каналы связывали между собой экономическое сердце Южной Сун. Для монголов возникла фундаментальная проблема: можно сколько угодно иметь превосходную конницу, но лошадь не умеет брать речную крепость и тем более не умеет топить корабли.
Поэтому завоевание Сун потребовало от Монгольской империи того, чего предыдущие походы практически не требовали. Ей пришлось перестроить собственную армию. И в действительности Китай завоевывала уже не просто монгольская армия в привычном смысле этого слова.
Война превращала монгольскую армию в империю специалистов
Армия Хубилая XIII века была далеко не только армией степных всадников. Монгольская империя обладала уникальной способностью присваивать военные технологии покоренных народов. Китайские инженеры строили корабли и использовали пороховое оружие. Корейцы имели развитое судостроение. Специалисты из Центральной и Западной Азии привносили собственные осадные технологии. А самое важное — на сторону Юань переходили китайские военачальники, прекрасно понимавшие, как воюет Сун.
Одним из них был Лю Чжэн — бывший сунский командующий, сыгравший важную роль в создании юаньского речного флота. В осаде Сянъяна участвовали китайские, монгольские, уйгурские и другие подразделения, а осадную артиллерию обслуживали в том числе специалисты, прибывшие из западных областей Монгольской империи. Это была уже не национальная армия в современном понимании, а военная машина огромной империи, способная собирать нужных людей и нужные технологии с пространства от Китая до Средней Азии.
Именно она подошла к крепости, без которой дальнейшее завоевание Южной Сун практически невозможно было продолжать.
Один город задержал наступление на пять лет
Сянъян и соседний Фаньчэн прикрывали стратегический путь в бассейн Янцзы. Если монголы хотели проникнуть в сердце Южной Сун, эти крепости необходимо было уничтожить или заставить капитулировать. Осада началась в 1268 году и закончилась только в 1273-м. Пять лет — гигантский срок для армии, привыкшей к стремительным кампаниям.
Именно здесь хорошо видно, насколько сильно изменилась монгольская военная система. Вместо привычного конного похода пришлось вести систематическую блокаду, строить укрепления, создавать флот, перехватывать сунские корабли снабжения и использовать тяжелые осадные машины. Монголы собирали сотни кораблей для блокады, на стороне Юань действовали китайские моряки, а для разрушения укреплений использовались различные метательные машины, включая противовесные требюше западного происхождения. Обе стороны применяли пороховые боеприпасы.
Сянъян пал в 1273 году, и вместе с ним рухнул один из важнейших стратегических барьеров Южной Сун. Монголы получили доступ к речной системе, которая вела непосредственно в экономическое сердце империи. После этого война резко изменилась.
Монголы построили флот, который начал уничтожать китайские флоты
После Сянъяна Юань уже не пыталась просто переправить несколько конных армий через реки. Она строила настоящий военно-морской инструмент завоевания. Исследования истории китайского военного судостроения показывают, насколько быстро росли эти силы: в 1273 году для Юань было построено около двух тысяч военных кораблей — примерно половина в районе захваченного Сянъяна, половина в Кайфэне. В следующем году строительство продолжилось, а совокупная группировка могла достигать нескольких тысяч судов.
Но еще показательнее другое: монголы копировали корабли Сун. Захваченные суда изучались и становились образцами для новых серий. В юаньский флот переходили китайские моряки и командиры, привлекались даже пиратские вожаки со своими кораблями и опытными экипажами. Получалась почти идеальная машина военной адаптации. Противник превосходит тебя в кораблестроении? Захвати его корабль, скопируй, найми его корабелов, перемани его моряков и построй еще тысячу.
Именно это постепенно происходило на Янцзы. Зимой 1274–1275 годов расширившийся флот Юань начал наступление вниз по реке. В серии операций были уничтожены или захвачены тысячи сунских судов. К концу лета 1275 года Юань фактически добилась господства на Янцзы. После этого география, десятилетиями защищавшая Южную Сун, начала работать против нее. Реки превратились из оборонительных рубежей в дороги для наступающей армии.
В 1276 году война, казалось, уже закончилась
В начале 1276 года войска Юань подошли к Линьаню — современному Ханчжоу. Столица капитулировала. Малолетний император Гун вместе с императорской печатью оказался в руках победителей, а большая часть территории Южной Сун вскоре признала новую власть. Причем Хубилай обращался с капитулировавшей сунской императорской семьей значительно мягче, чем монголы ранее поступали с некоторыми другими побежденными династиями.
По обычной логике средневековой войны на этом история могла закончиться. Столица потеряна, император пленен, правительство капитулировало. Но часть элиты отказалась признать поражение. Сун получила нового императора, и война продолжилась.
Лоялисты вывезли двух младших принцев императорского дома на юг. Старший из них, Чжао Ши, был провозглашен новым императором. Вместе с ним двигались чиновники, войска, моряки, придворные и гражданские беженцы. Это уже было государство в движении. Двор перемещался вдоль побережья, пытаясь найти новую базу, но войска Юань продолжали наступление. Чжао Ши умер в 1278 году. Последним императором стал его младший брат — Чжао Бин.
Фактически никакой реальной властью семилетний ребенок, конечно, не обладал. Решения принимали окружавшие его сановники и военачальники. Но политическое значение мальчика было огромным. Пока существовал император Сун, существовала и сама идея Сун. Поэтому бегущий двор продолжал сопротивление, пока отступать стало больше некуда. Впереди осталось только море.
Последняя столица Китая фактически состояла из кораблей
К началу 1279 года остатки сунских сил сосредоточились в районе Ямыня, возле дельты Жемчужной реки. Здесь возникла одна из наиболее необычных «столиц» в китайской истории. Более тысячи кораблей. На них находились военные, чиновники, придворные, слуги и огромное количество гражданских. Современные оценки говорят примерно о 200 тысячах человек, причем значительная их часть вообще не была бойцами.
Это принципиально важно. Перед Юань находился не гигантский военный флот из тысячи полноценных боевых кораблей. Это были остатки государства, погруженные на суда. Флот одновременно являлся армией, лагерем беженцев, двором, административным центром и последним убежищем императорской семьи.
Командующий Чжан Шицзе принял решение, которое должно было превратить эту массу судов в крепость. Он приказал связать корабли. Логика понятна: разрозненные суда могли разбежаться, экипажи могли попытаться спастись, линия обороны могла рассыпаться. Связанные корабли превращались в гигантскую неподвижную платформу, а императорский корабль находился внутри построения. Фактически Чжан Шицзе пытался построить посреди бухты плавучую крепость.
Тысячу кораблей превратили в один огромный корабль
Именно здесь особенно легко повторить красивую легенду, будто юаньцы просто отправили на связанную армаду брандеры, суда загорелись и весь флот погиб в огне. Но произошло не так. Юань действительно попыталась использовать огненные корабли, однако Сун ожидала этого. Суда были покрыты огнестойкой грязью, поэтому первая попытка с брандерами не уничтожила флот.
Настоящая проблема связанных кораблей оказалась гораздо прозаичнее: они практически лишились маневренности. И когда Юань установила блокаду, плавучая крепость начала превращаться в плавучую тюрьму. Юаньский флот перекрыл выход, с суши были перерезаны источники пресной воды и снабжения древесиной, а на кораблях находились десятки тысяч людей, которых необходимо было кормить и поить. По хроникам, людям приходилось пить морскую воду, что быстро приводило к болезням и обезвоживанию.
Здесь проявилось главное преимущество юаньской армии: она могла ждать. У Сун времени не было. 19 марта 1279 года началось решающее сражение.
Связанные корабли стали смертельной ловушкой
Юаньские силы атаковали с нескольких направлений. Использовалась хитрость: часть солдат была скрыта на кораблях, а сигнал к атаке подали в момент, когда сунские силы ожидали менее масштабного столкновения. Последовали стрелы, абордаж и ближний бой. Сунская линия начала рушиться, и теперь решение связать суда сыграло против защитников.
Корабли не могли нормально маневрировать, организованно отходить или быстро перестраиваться. А на палубах находились не только солдаты, но и огромное количество гражданских. Когда юаньские отряды начали прорываться к центру построения, бой превратился в массовую катастрофу. Чжан Шицзе попытался прорваться наружу с небольшой группой кораблей, но император оставался внутри, и тогда Лу Сюфу понял, что произошло. Все было закончено.
Последнему императору было семь лет
История последних минут Чжао Бина стала одной из самых знаменитых сцен падения Сун. Лу Сюфу был высокопоставленным гражданским чиновником и одним из последних руководителей сунского двора. Когда юаньские войска приблизились к центру флота, он взял мальчика на руки, а затем бросился вместе с ним в море. Оба утонули.
За ними, согласно хроникам, последовали многие члены императорского дома, чиновники и придворные. Традиционные сведения говорят более чем о 100 тысячах погибших в ходе сражения и последовавшей паники. Точную цифру проверить невозможно, но современные исторические обзоры также описывают потери Сун как катастрофические.
Чжан Шицзе сумел уйти. Последний крупный военный лидер Сун пережил гибель собственного государства всего ненадолго. Позднее его флот попал в шторм, и полководец погиб. 19 марта 1279 года династия Сун закончилась после более чем трех столетий существования.
Но в этой истории гораздо интереснее не сама гибель мальчика-императора, а люди, которые его победили.
Последнюю битву Сун выиграли не степные всадники
Юаньским флотом при Ямыне командовал Чжан Хунфань. Он был китайцем. Его семья происходила из Северного Китая и служила монголам. Это очень символичная деталь.
Финальное сражение великого монгольского завоевания Китая выиграла не орда конных лучников Чингисхана, ворвавшаяся на корабли с луками. Победу одержал созданный монголами многонациональный имперский военный аппарат, использовавший китайских командиров, китайских моряков, китайские корабли и технологии покоренных народов.
Именно поэтому привычная формула «монголы завоевали Китай» скрывает самое интересное. Монголы научились использовать ресурсы самого Китая для продолжения завоевания Китая. На каждом новом этапе войны армия Хубилая становилась все менее похожей на ту армию, которая когда-то вышла из монгольских степей, и все больше — на вооруженные силы огромной евразийской империи.
В этом и заключался один из секретов монгольских побед
Мы привыкли представлять монгольское военное превосходство через конного лучника: маленькая степная лошадь, составной лук, высокая мобильность, ложные отступления, жесткая дисциплина. Все это действительно было чрезвычайно важно. Но этим невозможно объяснить завоевание Южного Китая.
При Сянъяне требовались инженеры. На Янцзы — корабли. При Ямыне — моряки. Для разрушения крепостей — осадная артиллерия. Для управления захваченными территориями — китайские чиновники. Монгольская военная система оказалась опасной именно потому, что не была догмой.
Если для победы требовалась китайская технология — ее использовали. Если нужен был персидский или центральноазиатский инженер — его привозили. Если требовался китайский адмирал — он становился командующим. Если противник строил лучшие корабли — корабли копировали. Юань не заставляла Южный Китай воевать на удобной монголам территории. Она сама научилась воевать на территории, удобной китайцам.
И это оказалось гораздо опаснее.
Что именно погибло вместе с Сун?
Южная Сун была далеко не просто очередной китайской династией. К XI–XIII векам Китай переживал период чрезвычайно интенсивного экономического и технологического развития. Росли города и торговля, расширялись денежные отношения, развивалось книгопечатание, совершенствовалось производство железа, распространялось использование бумажных денег, активно росла морская торговля.
Именно эпоха Сун дала целый ряд технологий, которые впоследствии окажут огромное влияние на мировую историю. Магнитный компас получил морское применение. Порох все активнее использовался в оружии. Би Шэн еще в XI веке экспериментировал с подвижным шрифтом. Китайское производство железа достигло для средневекового мира чрезвычайно больших масштабов.
Некоторые экономические историки поэтому рассматривают Сун как один из наиболее необычных случаев раннего интенсивного экономического роста. И отсюда возникает соблазнительная идея: а что, если Китай уже двигался к собственной промышленной революции?
Здесь начинается один из самых больших исторических споров
Очень хочется провести красивую линию: Сун → технологический рост → развитая торговля → протоиндустриализация → монгольское вторжение → катастрофа → потерянная китайская промышленная революция. Но история редко бывает настолько простой.
Да, экономические достижения Сун были выдающимися. Да, последующие столетия развивались иначе. Но утверждать, что без монгольского завоевания Китай обязательно пережил бы промышленную революцию на несколько веков раньше Европы, мы не можем. Среди экономических историков спор идет даже о том, какие именно факторы позволили Европе XVIII–XIX веков совершить промышленный рывок и почему столь развитая китайская экономика пошла другим путем.
Поэтому Ямынь интересен не как день, когда монголы якобы «отменили промышленную революцию». Он интересен как момент, когда один из наиболее необычных путей развития средневекового мира окончательно оборвался политически. Что произошло бы дальше без этого разрыва, мы никогда не узнаем.
Китай после 1279 года вовсе не исчез
Фраза «гибель китайской цивилизации» звучит эффектно, но исторически вводит в заблуждение. Китайская цивилизация не погибла. Погибла династия Сун.
Хубилай еще в 1271 году провозгласил династию Юань и сознательно представлял свою власть как китайскую императорскую династию. Он не собирался превращать Китай в огромную выжженную степь. Новому государству были нужны налоги, города, ремесленники, торговля и администрация. Многие китайские институты продолжили существовать или впоследствии были восстановлены. Даже система государственных экзаменов, действительно прерванная при ранней Юань, в XIV веке была возобновлена.
Китай продолжал развиваться. Но впервые вся территория традиционного Китая оказалась под властью династии, созданной завоевателями из степи. И именно это современники Сун воспринимали как цивилизационную катастрофу. Для Лу Сюфу поражение означало не просто смену фамилии на троне. Рушился весь политический мир, которому он служил. Поэтому он и вошел в воду вместе с императором.
А победители уже думали о следующем море
Здесь история делает почти невероятный поворот. Монголам потребовались десятилетия, чтобы научиться вести крупную войну на реках и побережье Южного Китая. Но к моменту падения Сун у Хубилая уже существовал огромный флот, и император решил использовать новый инструмент дальше.
В 1274 году Юань уже попыталась вторгнуться в Японию. В 1281 году последовала гораздо более масштабная экспедиция. Монголы воевали во Вьетнаме, позднее флот отправился к Яве. То есть завоевание Сун изменило не только Китай — оно изменило саму Монгольскую империю.
Степная держава получила военно-морские силы. Армия Чингисхана вышла к Тихому океану и попыталась продолжить завоевания уже через него. Вот только здесь способность монголов адаптироваться наконец встретилась с пределами. Японию взять не удалось, Вьетнам оказался чрезвычайно тяжелым противником, экспедиция на Яву закончилась неудачей.
Монгольская военная машина могла научиться строить корабли. Но океан оказался противником совершенно другого рода.
Поэтому Ямынь — это не история о том, как монголы уничтожили Китай
Это история гораздо интереснее. В начале монгольских завоеваний главным оружием новой империи была степная конница. К концу войны за Китай ее армии использовали тяжелые осадные машины, пороховое оружие, огромные речные флоты, морские корабли и многонациональные соединения.
Монголы начинали войну как противник китайской военной системы. А закончили ее, частично присвоив эту систему себе.
И именно поэтому последний день Сун произошел не у стен великого города, не на поле боя и не во время атаки монгольской кавалерии. Он произошел в море.
19 марта 1279 года более тысячи кораблей последнего сунского двора оказались заперты в бухте Ямынь. На одном из них находился семилетний ребенок, формально остававшийся императором одной из древнейших цивилизаций мира. Когда оборона рухнула, Лу Сюфу взял его на руки и ушел вместе с ним под воду.
Это был эффектный символ конца династии. Но настоящая причина поражения Сун находилась не в этом последнем прыжке.
Она была видна вокруг него.
В кораблях противника.
Потому что самое страшное оружие монголов оказалось не луком, не лошадью и даже не осадной машиной. Их главным преимуществом была способность встретить оружие, которым они не умели пользоваться, — а через несколько лет научиться пользоваться им против самого создателя.
При Ямыне степная империя окончательно завоевала Китай.
И сделала это с палубы корабля.
