Иран снова просит С-400. Почему Москва не спешит продавать свои лучшие системы ПВО?
В начале ноября в Кремле состоялась встреча, которая на первый взгляд выглядела как очередной раунд российско-иранских переговоров. Секретарь Высшего совета национальной безопасности Ирана Мохсен Резаи передал Владимиру Путину послание верховного лидера страны. Официальные сообщения были предельно осторожными: региональная безопасность, развитие двусторонних отношений, энергетические проекты и возможное строительство газопровода.
Однако, по данным западных СМИ, за закрытыми дверями обсуждалась значительно более конкретная тема — поставка Ирану российских зенитных ракетных систем С-400. Тегеран якобы считает получение этих комплексов одним из важнейших оборонных приоритетов. При этом ни Москва, ни Тегеран пока не подтвердили заключение контракта, количество запрошенных систем или даже принципиальное согласие России на продажу.
И это важное уточнение: официального решения России «не поставлять С-400» не существует. Есть настойчивый интерес Ирана, многолетние переговоры и отсутствие сделки. Именно последнее и представляет наибольший интерес. Почему стратегический партнёр России, уже располагающий российскими С-300, до сих пор не получил более современную систему?
Зачем Ирану понадобился именно С-400
Иранская противовоздушная оборона представляет собой сложную смесь советских, российских, китайских и собственных разработок. В неё входят полученные из России комплексы С-300ПМУ-2, старые С-200, «Тор-М1», китайские системы иранского производства, а также семейство дальнобойных ЗРК Bavar-373.
Официально Тегеран много лет утверждал, что Bavar-373 не уступает российскому С-400, а в некоторых отношениях даже превосходит его. Подобные заявления хорошо звучат на военных парадах, но реальная эксплуатация систем ПВО быстро показывает разницу между заявленной дальностью ракеты и возможностями всей системы: радиолокационных станций, связи, автоматизированного управления, подготовки расчётов и устойчивости к радиоэлектронной борьбе.
С-400 ценен не только своими ракетами. Это целое семейство средств обнаружения, командных пунктов и пусковых установок, способных применять несколько типов боеприпасов. В экспортную конфигурацию могут входить дальнобойные ракеты 40Н6Е, семейство 48Н6 и более компактные 9М96Е2. Производитель заявляет максимальную дальность поражения аэродинамических целей до 380 километров, а баллистических — до 60 километров. Эти цифры зависят от типа цели, её высоты, используемой ракеты и внешнего целеуказания.
Для Ирана особенно важна возможность перехватывать самолёты-носители высокоточного оружия ещё до момента пуска. С-400 также способен расширить защищённую зону вокруг ядерных объектов, командных центров, ракетных баз и промышленных районов. Но превратить несколько дивизионов в непробиваемый «купол» невозможно.
Один полк не закроет всю страну
Иран занимает территорию площадью около 1,65 миллиона квадратных километров. Страна вытянута более чем на две тысячи километров, имеет горный рельеф и большое количество объектов, требующих прикрытия. Даже очень дальнобойная система физически не может контролировать всё это пространство.
Заявленные 380–400 километров относятся к стрельбе по высотным целям в благоприятных условиях. Против низколетящих крылатых ракет и беспилотников дальность ограничивается радиогоризонтом. Если цель движется на высоте нескольких десятков метров, её могут скрывать горы, городская застройка и даже кривизна земной поверхности.
Поэтому С-400 необходимо включать в эшелонированную оборону. Дальние подступы прикрываются тяжёлыми ракетами, средний рубеж — системами вроде «Бук» или иранского Khordad, а непосредственно пусковые установки и радиолокаторы защищаются малой противовоздушной обороной, средствами радиоэлектронной борьбы и ложными позициями.
Один полк С-400 позволил бы усилить оборону Тегерана или нескольких ключевых ядерных объектов. Для полноценного прикрытия основных промышленных районов, побережья Персидского залива и ракетной инфраструктуры Ирану потребовалась бы значительно более крупная группировка. А это уже не символическая продажа, а многомиллиардная программа.
С-400 нельзя просто погрузить на корабль
Экспорт современной системы ПВО — значительно более сложный процесс, чем передача пусковых установок и нескольких десятков ракет.
В состав поставки входят командный пункт, несколько типов радиолокаторов, средства связи, транспортно-заряжающие машины, генераторы, запасные части, ремонтное оборудование и сами ракеты. Необходимо подготовить позиции, создать защищённую сеть передачи данных и связать новую систему с уже существующими иранскими радарами.
Масштаб можно оценить по турецкому контракту. Для доставки первой партии С-400 в Турцию потребовалось более 30 рейсов военно-транспортной авиации. До этого турецкие специалисты проходили подготовку в России.
Иранским расчётам также пришлось бы осваивать эксплуатацию комплекса, работу с различными ракетами и взаимодействие с национальной системой ПВО. На это потребуются месяцы, а для достижения полной боеготовности — возможно, годы.
Теоретически процесс можно ускорить, направив вместе с комплексами российских специалистов. Но тогда Москва окажется гораздо глубже вовлечена в иранскую оборону. Если С-400 вступят в бой, возникнет вопрос, кто именно управляет радарами, обслуживает ракеты и принимает решение об открытии огня.
Слишком дорогая политическая продажа
Главным препятствием может быть не техника, а политика.
Россия развивает стратегические отношения с Ираном, однако это не означает существования полноценного военного союза. Договор о всеобъемлющем стратегическом партнёрстве расширяет оборонное сотрудничество, но не содержит положения об автоматической взаимной военной помощи.
Одновременно Москва старается сохранять рабочие отношения с Израилем, Саудовской Аравией, Объединёнными Арабскими Эмиратами и другими государствами региона. Продажа Тегерану С-400 изменила бы военный баланс и почти наверняка вызвала бы давление со стороны стран, воспринимающих Иран как непосредственную угрозу.
Для Израиля появление С-400 вокруг иранских ядерных объектов означало бы необходимость пересматривать планы воздушных операций, активнее применять малозаметные самолёты, средства радиоэлектронной борьбы и дальнобойное оружие. Для арабских монархий это стало бы сигналом, что Москва окончательно выбрала сторону Тегерана.
Пока контракт не подписан, Россия может использовать возможность поставки С-400 как инструмент переговоров сразу с несколькими сторонами. После передачи комплексов этот дипломатический ресурс будет израсходован.
Риск для репутации самого С-400
Существует и менее очевидная причина осторожности.
Иранская система ПВО находится под постоянным наблюдением иностранных разведок. Любой развёрнутый комплекс С-400 будут изучать при помощи спутников, самолётов радиоэлектронной разведки и беспилотников. Противник постарается записать режимы работы радиолокаторов, определить структуру подразделений и найти уязвимости каналов связи.
Если комплекс удастся подавить, обойти или уничтожить, последствия окажутся не только военными, но и коммерческими. С-400 является одним из главных экспортных продуктов российской оборонной промышленности. Его неудачное боевое применение может ударить по репутации системы сильнее, чем любые рекламные характеристики.
Особенно опасна передача ограниченного количества дивизионов. Их позиции сравнительно легко выявить, а невозможность построить вокруг них полноценную эшелонированную оборону повышает риск успешной атаки. В итоге Иран получит дорогую, но локальную защиту, а Россия — вероятность раскрытия технических особенностей своего наиболее известного экспортного ЗРК.
С-400 нужны самой России
Системы ПВО большой дальности не производятся мгновенно. Выпуск радиолокаторов, командных пунктов, шасси и ракет связан с ограниченными промышленными мощностями. При этом Россия должна обеспечивать собственную противовоздушную оборону, выполнять ранее заключённые экспортные контракты и поддерживать уже развёрнутые системы.
Поэтому потенциальная поставка Ирану конкурирует не только с другими покупателями, но и с потребностями самой России. Передать можно относительно быстро лишь уже построенную технику, сняв её с другого направления или перенаправив с ранее запланированной поставки. Производство нового полкового комплекта потребует времени.
В такой ситуации Москва может согласиться на более ограниченный пакет: дополнительные ракеты и запасные части для имеющихся С-300ПМУ-2, радиолокационные станции, средства радиоэлектронной борьбы, системы малой дальности или помощь в модернизации иранской сети ПВО. Это позволит усилить Тегеран, не передавая ему С-400 в полном составе.
Поставка возможна — но цена будет высокой
Иран действительно заинтересован в С-400. Комплекс мог бы укрепить защиту важнейших государственных и военных объектов, а также повысить цену потенциальной воздушной операции против страны. Но несколько дивизионов не превратят иранское небо в закрытую зону.
Для создания эффективной обороны потребуются несколько полков, сотни ракет, развитая радиолокационная сеть, подготовленные расчёты и системы ближнего прикрытия. Стоимость такой программы может исчисляться миллиардами долларов, а её реализация растянется на годы.
Именно поэтому отсутствие контракта не обязательно означает окончательный отказ. Москва, вероятно, оценивает, что принесёт больше пользы: передача Ирану стратегической системы или сохранение С-400 в качестве политического и военного козыря.
Пока переговоры продолжаются, Россия сохраняет свободу манёвра. Иран надеется получить желанное оружие, другие государства региона вынуждены учитывать такую возможность, а Москва ничем окончательно себя не связывает. Возможно, именно в этом сегодня заключается главная ценность С-400 — ещё не поставленного, но уже влияющего на ближневосточную политику.
