«Лёгкий вес».
27 октября 1925 года, Реввоенсовет СССР предложил Артиллерийскому комитету Артиллерийского управления РККА к 1 мая 1927 г. разработать тяжёлый «противотанково-противовоздушный» пулемет калибра 12–20 мм. (Исторический факт. Далее, уже по большей части АИ).
Поскольку все специалисты были тогда заняты разработкой пулемётов винтовочного калибра (а так же автоматическими винтовками), тему «заодно» «подкинули» советским представителям «Амторга» в США, где ещё в конце ПМВ был разработан крупнокалиберный пулемёт Джона Браунинга М19, под патрон 12,7х99 компании Винчестер (созданный по типу трофейного немецкого крупнокалиберного патрона Маузер). И патрон, и пулемёт, разрабатывались по заданию Управления ВС США, хотя точных ТТТ оно само тогда ещё сформулировать не могло, за отсутствием в американской армии аналогов и опыта боевого применения такого оружия (окончательные ТТТ будут выданы разработчикам только в 1929 году).
Пулемёт М19, спроектированный банальным методом «масштабирования» браунинговского же пулемёта М17 винтовочного калибра, имел водяное охлаждение ствола, и… кучу недоработок. Но, автоматика работала довольно надёжно и, согласившись испытать систему Браунинга, армия категорически его в представленном виде отвергла – пулемёт оказался/казался (нужное подчеркнуть) слишком сложным, «сырым», неприемлемо тяжёлым для ПЕХОТЫ, и недостаточно скорострельным для ПВО и ВВС.
Не унывающий старик Браунинг, между тем, продолжал совершенствовать свой пулемёт, доведя его до совершенства в модели М21. Но, заказчика она уже почему-то не сильно интересовала, а в 1926 году Джон Браунинг умер.
О его детище, американская армия вспомнила три года спустя, в 1929 году, когда крупнокалиберный пулемёт, вдруг, захотели буквально все! Тема стала чрезвычайно актуальной. Но при этом, представители армии предложили фирме Кольт его чрезвычайно интересную «доработку». Поскольку в исходном виде, даже доработанный Браунингом пулемёт М21 недостаточно удовлетворял вполне конкретным требованиям множества его потенциальных потребителей, но его автоматику, при этом, Браунинг успел хорошо отработать, военное управление задумало получить УНИВЕРСАЛЬНУЮ ствольную коробку со стандартной автоматикой, к которой прилагались СЕМЬ различных комплектов «навесного» оборудования, делавшего пулемёт «удобным» для использования в сухопутных войсках, ПВО, ВВС, морской пехоте и на собственно кораблях ВМФ. Конструкторы, которым поручили эту работу, с ней успешно справились, и пулемёт был принят на вооружение сразу во всех составляющих ВС США под маркой М2.
Но, нас эти американские «капризы», разумеется, не волнуют. Мы вернёмся в 1925 год, когда ещё живой Джон Брауниг доживал свои дни в огорчении, что армии США его замечательное детище до сих пор так и не пригодилось…
Предположим, в том же 1925 году, выполняя решение РВС СССР от 27 октября 1925 года, о разработке и принятии на вооружение крупнокалиберного пулемёта, через какие угодно схемы, советским агентам удалось прикупить по сходной цене всю документацию на крупнокалиберный пулемёт Браунинга М21, для выпуска таких пулемётов в СССР. («Амторг» тогда, являлся АМЕРИКАНСКИМ, ЧАСТНЫМ, акционерным обществом с советским участием и мог вести абсолютно любую торговую деятельность… Если она не касалась каких либо серьёзных военных секретов – тут уже требовалось специальное разрешение Государственного департамента США). Ну и заодно, приобрести и весь необходимый станочный парк и инструментарий. Причём вовсе не обязательно в США – можно и в «дружественной» тогда Веймарской Республике. (Добавить к сделке по оборудованию для производства патронов Маузер, сделку по оборудованию для выпуска крупнокалиберных патронов Винчестер).
Понятно, что по тогдашней бедности СССР, дело это будет не быстрое. Пока по чертежам Браунинга изготовят опытные образцы, пока их испытают. Пока доработают в «удобный» для нашей армии и промышленности вид… Пока освоят выпуск боеприпасов (желательно сразу же американского образца 12,7х99).
Зато, когда 16 ноября 1933 года США признали СССР и торговля начала форсированно развиваться напрямую (а не через «частную лавочку» Амторг), у РККА появился стимул мощно надавить на руководство с требованием ускорить все работы по столь необходимым крупнокалиберным пулемётам. Ведь в США тот «Браунинг» уже приняли на вооружение и во всю разворачивали его серийный выпуск. Расчёт был прост – получить из США всё, чего нам тогда не хватало для освоения серийного выпуска аналогичного тяжёлого пулемёта, получившего в СССР марку БШК-31 (поскольку его «адаптацией» к нашим условиям, занимался Шпагин).
Вот только где его выпускать, если все имеющиеся профильные оружейные заводы заняты «по самую маковку»? (В РИ, развернуть выпуск крупнокалиберных пулемётов не получалось почти до конца 30-х).
Под тем давлением РККА (и с учётом возможности налаживать прямые контакты с американскими предприятиями), Совет Обороны принимает постановление о строительстве в Архангельске не слишком крупного, но современного, специализированного завода по производству крупнокалиберных пулемётов БШК-31.
Почему в Архангельске? Всё очень просто. Завод – это не только квалифицированные кадры, но и технологии с оборудованием, которые будут закупаться в США и морем доставляться в СССР. В оплату, США получат русский лес – пиломатериалы архангельского производства. Своего рода «бартер». И чтоб по СССР «далеко не бегать», завод будет строиться прямо в Архангельске – достаточно серьёзном промышленном центре на севере России. Более того, не на пустом месте, а при крупнейшем на севере судостроительно-судоремонтном заводе «Красная Кузница» (бывш. заложенная ещё Петром Первым «Соломбальская Судоверфь»), который ещё во время ПМВ прошёл серьёзную реконструкцию, получив много новейшего импортного оборудования. Для реализации потенциала предприятия, было запланировано строительство нового большого судокорпусного цеха (войдёт в строй в 1935 году). Так почему при этом же, хорошо оснащённом заводе, не построить «пулемётный цех»? Дополнительно закупить только недостающее специальное оборудование. Часть комплектующих поставлять с других предприятий СССР по кооперации (пока не освоят выпуск на месте). И часть наиболее дефицитных материалов (напр. спецсталь для пружин механизмов и рассыпной металлической ленты) привозить из США по тому же «бартеру» — опять-таки, пока сами не наладим выпуск.
В общем, прикинули, посчитали и решили построить при «Красной Кузнице» тот «пулемётный цех», выделив его в отдельное «дочернее» производство как «Северный пулемётный трест» (СПТ), с производительностью не менее 3000 БШК-31 в год в условиях мирного времени и до 5000 пулемётов в год по мобилизации предприятия и переходе на 11-часовой рабочий день без выходных.
Оригинальнее всего, решили проблему жутко дефицитных тогда, дополнительных инженерных кадров – передав в распоряжение «СПТ» группу «инженеров-вредителей», которым уже огласили расстрельные приговоры или максимальные по длительности сроки заключения, в рамках всевозможных «дел» начала 30-х («Промпартии» и т. д.). Расстрел или длительные сроки в ГУЛАГе, им заменили на «пожизненную ссылку» в северный Архангельск, с возможностью работать по специальности, живя на казарменном положении. Пообещав в качестве мощнейшего стимула, в случае успешной и плодотворной работы как их самих, так и собственно «пулемётного цеха», пересмотр дел с существенным уменьшением сроков и даже возможной полной амнистией для особо отличившихся!
В общем, дело пошло и, на удивление, вполне себе успешно.
Рассматривая вопрос о месте этого пулемёта в РККА (что, в общем-то, было очевидно даже исходя из его «идеологии» «противотанково-противовоздушного»), неизбежно возникла тема непосредственного «носителя». Поскольку для пехоты, это оружие по тому времени «слишком кучерявое», тем более при массе «тела» более 35 кг (с лафетом-треногой более 50 кг) и длине под 1,5 метра (на плечах пехоты такую «дуру» много не натаскаешься, да и в гужевой повозке ККП будет лежать «мёртвым грузом» в то время, как функция ПВО требует постоянной боеготовности), логично все ККП устанавливать сразу в виде ЗПУ, на некую мобильную платформу, желательно вездеходную. В сухопутных войсках – даже бронированную!
Самым простым и очевидным вариантом, было использовать шасси уже серийного танка Т-26, в качестве носителя универсального крупнокалиберного пулемёта – и для ПВО и огневой поддержки обычных танков и сопровождающей их пехоты.
Но, армия выступила против этой идей. Один крупнокалиберный пулемёт (даже в спарке с ДТ), делал танк по вооружению, более слабым, чем «линейный» Т-26 с 45 мм пушкой и пулемётом ДТ. А многоствольная зенитная установка крупнокалиберных пулемётов на шасси Т-26 будет не эффективной из-за слишком малой площади базы.
Да и не желали высокопоставленные танковые командиры «делиться» танками, которых им всегда было мало! Поэтому и никаких САУ с ЗСУ у наших АБТВ в 30-х не случилось… А ведь разрабатывали!
Тут надо что-то не столь дорогое как танк, но при этом, с проходимостью, не сильно тем танкам уступающей.
Армию, в первую очередь, интересовало создание чисто разведывательной версии бронеавтомобиля с улучшенными ходовыми качествами за счёт облегчения вооружения заменой 45 мм пушки на ККП в модифицированной башне, допускающей огонь по воздушным целям.
(РИ попытки создания «разведывательного» БА с ККП вместо 45 мм пушки)
И только потом, какая-то ЗСУ. Причём изначально, расчёт делался на разрабатываемую специально для армии, трёхмостовую версию грузовика-полуторки – будущий ГАЗ-ААА, под одноствольную, либо сразу же спаренную установку крупнокалиберных пулемётов. В РИ, за отсутствием ККП, на этом шасси строили ЗСУ 4М в виде счетверённых Максимов.
Машина получилась в принципе не плохой, но по проходимости, танкам всё же сильно уступала, да и как средство ПВО была уже не слишком эффективной.
А как насчёт другого решения?
В конце 20-х, СССР закупал для артиллерии РККА, в небольших количествах французские арттягачи Somua MCG-4, которые произвели на армейское руководство большое и притом ПОЛОЖИТЕЛЬНОЕ впечатление.
Решили скопировать и выпускать сами. Причём много!
Но, «не взлетело». Почему – версий несколько. Приведу ту, что сам считаю наиболее вероятной.
Итак. Сперва, вспомним, что СССР, в качестве «царского наследия», получил полугусеничные разработки прапорщика русской армии с французским паспортом А. Кегресса (начальника императорского гаража). Его главными «фишечками», были резино-металлическая гусля на матерчатой основе и фрикционное сцепление ленты с ведущим колесом. Вот с ними-то, наши инженеры и похотливо «залюбились» на долгие годы.
Свалив после революции в свою Францию, Кегресс предложил нескольким французским фирмам и эту, и другую, более продвинутую модель – с жёстким зацеплением гусли с ведущим колесом.
Многие фирмы мира, вдоволь намучившись с фрикционной схемой, дружно отвергли её как абсолютно бесперспективную. Все, кроме СССР, где эта хрень буквально стала фетишем из-за своей кажущейся простоты.
И вот, наши армейские специалисты заполучили машины «Сомуа-Кегресс» с жёстким зацеплением, показавшие себя исключительно эффективно в качестве арттягачей повышенной проходимости.
По требованию РККА, работы по созданию аналогов, развернули сразу на всех готовых к этому автозаводах. Первым, начал, разумеется, АМО.
Но, решив, что просто копировать чужую разработку глупо, там решили сделать машину более удобной для производства. И проиграли.
Сильно модифицированный гусеничный ход, оказался сконструирован настолько неудачно, что машина теряла управление при малейшей «разгрузке» переднего моста и армейские представители прямо потребовали «не выёживаться», а вернуться к конструкции Сомуа-Кегресс.
Вернулись, когда АМО уже стал ЗИСом. Но, увы. ЗИС-Сомуа отличился ужасным качеством изготовления гусеничного моста и испытания не прошёл. Особенно плохо показали себя гусеничные ленты – под нагрузкой, они начинали вытягиваться и металлические плицы переставали совпадать с ведущей звёздочкой, что неизбежно приводило к проскальзыванию с потерей хода.
(Опытный арттягач ЗИС-Сомуа)
Ярославская конструкция тяжёлого ЯСП отпала практически сразу – резино-металлическая гусля на тканевой основе, отказывалась работать нормально под такими свирепыми нагрузками.
На ГАЗ машину сделали даже в двух вариантах – не только с металлическими элементами зацепления (как у французов и как на других заводах), а ещё и с резиновыми (а почему нет – машина-то лёгкая).
Но, увы. ГАЗ тоже «оплошал» с обеими моделями. Та, что была с резиновыми плицами, хорошо бегала по равнине без груза, но как только к машине цепляли любую артсистему, или со штатным грузом в кузове пытались двигаться в достаточно крутую горку, ведущие звёздочки начинали выворачивать те резиновые плицы.
У машины с металлическими деталями зацепления, гусеничный ход оказался для заказанных нагрузок слабым, а его усиление неизбежно увеличивало вес, фатально снижая полезную нагрузку. Что для перспективного артягача уже было практически приговором. Последним «гвоздём в крышку гроба», стало то, что на корню убивало любые, даже правильные конструкции – их дичайший перегруз на испытаниях, которые в СССР кто-то явно проводил по вредительским методикам.
Понятно, что на то они и испытания, чтоб выявить предельные параметры и возможности машин, понять их конструктивный ресурс. Но, согласитесь, это всё-таки совсем не тоже самое, что заставлять машину, рассчитанную под дивизионную арту, таскать корпусную, а когда машина наглядно покажет, кто корпусная для неё действительно перебор, объявить машину «недостаточно мощной», а потому негодной, оставив армию вообще без техники данного класса.
Провалом испытаний тут же воспользовалось похабное «фрикционное лобби», сделавшее всё, чтоб просто похоронить все разработки полугусей с жёстким зацеплением и вернуться к извращениям с «фрикционными» машинами. Так азартно и «фрикционили» несколько лет к ряду, пока Зимняя война окончательно не похоронила в СССР то, что во всём мире было похоронено ещё на рубеже 20-30-х! И после той ЗВ, спешно переделанный из «последнего фрика» ЗИС-22, в серию пошёл уже ЗИС-42 с жёстким зацеплением.
А мы из-за тех упоротых «фриков» потеряли доброе десятилетие. Причём не только в плане разработки полугусеничных машин, но, заодно и полноприводных – «фриковое лобби» никому хода не давало до своего фиаско в Зимней войне.
В АИ, мы времени терять не будем! Вообще «выёживаться» не будем. А всех «фриков» просто пошлём в пешее эротическое путешествие.
Берём тот самый, максимально удачный лёгкий ГАЗ-АА-Кегресс с копией гусеничного моста «Сомуа-Кегресс», который с относительно небольшой нагрузкой, показывал хорошие ходовые качества и, отказавшись от его использования в качестве вечно перегруженного арттягача, делаем из него лёгкий носитель крупнокалиберного БШК-31. Без лишнего груза, это будет вполне удовлетворительная по своим эксплуатационным характеристикам машина.
(ЗСУ на шасси ГАЗ-АА-Кегресс с ККП БШК-31. Борта откидные для увеличения «круга обслуживания»).
Позже, резиновые детали зацепления, поменяем на металлические. 40-сильный двигатель заменим на 50-сильный. А одинарную пулемётную установку, заменим спаркой.
Спарка крупнокалиберных пулемётов – зенитка вполне серьёзная!
(Американская полугусеничная ЗСУ ВМВ – спарка тех самых Браунингов)
(Советские зенитные спарки ДШК на шасси обычных грузовиков)
Что касается резино-металлических гусеничных лент на тканевой основе, с их небольшим ресурсом. Тут вариантов два и оба хорошие! Первый – как это сделали американцы на своих «хальф-траках», просто армируем резино-тканевую основу лент, стальными тросами. Второй – при уже 50-сильном моторе, переходим на лёгкую металлическую гуслю от серийной, наиболее подходящей по массе гусеничной техники – хоть от танкетки Т-27, хоть от плавающего Т-37А/Т-38 (в дальнейшем от «Комсомольца»). Для лёгкого полугусеничника вполне достаточно. Вся его нагрузка – это расчёт ЗПУ, сама ЗПУ и боекомплект с ЗиПом. Всё вместе, даже в варианте спарки, значительно менее тонны груза.
И на выходе, получаем аналог вот такого хранцуского чуда ПВО:
(Это тот самый «Сомуа-Кегресс» в виде ЗСУ, вооружённой спаркой крупнокалиберных пулемётов «Гочкис». У аналогичной нашей машины, разумеется, будет кабина – чай не Франция!)
Обязательной «фишечкой» наших ЗСУ, будет возможность «легко и непринуждённо» снять «тела» пулемётов с машин и, на лёгких полевых треногах, использовать их в бою наряду со станковыми пулемётами.
Для подготовки командиров расчётов, под тем же Архангельском, организуем «зимнюю пулемётную школу», для тщательного обучения расчётов крупнокалиберных пулемётов, с упором на ПВО, «работу» по движущейся наземной технике и поражение защищённых укрытиями огневых точек. Само собой по методам скрытного перемещения, маскировки, выявления и поражения точечных целей снайперским огнём из ККП с большой дистанции.
Поскольку школа под Архангельском, совершенно неизбежна усиленная подготовка к боевым действиям в зимнее время, в условиях глубокого снежного покрова, морозов, замёрзших лесов, озёр и болот.
Для экономии боеприпасов (как без этого!), при школе, обязательно будет своя мастерская для снаряжания патронов (любой охотник подтвердит – ничего сложного в этом нет, зато гильзы можно использовать многократно). Тем более, что на стрельбище, всё равно помимо сбора стреляных гильз, придётся собирать металлические звенья рассыпной (но при этом, для того времени, достаточно дорогой!) пулемётной ленты. (Собирать всё это в мороз, в снегу – до последней гильзы, до последнего звена, особенное «удовольствие»!).
Но зато, в Зимней войне, этот опыт нам очень пригодится! И каждый «первый номер» расчёта крупнокалиберного пулемёта, должен пройти полную зимнюю подготовку – без этого элемента, «сержантских лычек» (и отпуска вдобавок!) не видать.
Теперь, ещё несколько важных вопросов.
Первейший – где такие машины выпускать? В РИ, когда встал вопрос, где собирать полугуси, быстро выяснилось, что никаких дополнительных мощностей никто не предусмотрел и выпускать их можно только за счёт снижения выпуска трёхмостовых грузовиков. Это плохо, а потому, в условиях дефицита тех грузовиков, абсолютно недопустимо.
Ещё хуже то, что в СССР не было ни одного специализированного завода для выпуска арттягачей. Не было ни одного специализированного КБ по их разработке. «Коминтерны» в мизерном количестве выпускали при 183 танковом заводе (ХПЗ), «Комсомольцы» при 38-ом танковом заводе, СТЗ-5, соответственно, на Сталинградском тракторном.
Давайте построим такой завод! Где? Скажем, в Ярославле. До него от Архангельска поездом менее суток. До Горького (главного производителя ГАЗов) меньше 10 часов. А в Ярославле ЯГАЗ, который никак не может «разродиться» на серьёзную модернизацию для расширения производства. Не хотите «расширять» ЯГАЗ – давайте рядышком построим завод арттягачей. Для начала – лёгких. Гусеничных или полугусеничных, самых массовых, под дивизионную артиллерию (76 и 122 мм, массой до 3 т). Полугусеничных — под лёгкую противовоздушную (в виде ЗСУ) и противотанковую артиллерию (калибром до 57 мм). Кстати – вот всё тот же французский полугусеничный Somua MCG-4, превращённый в импровизированную самоходку ПТО с лёгкой 28 мм ПТП:
Логичный вопросик: «за чей счёт банкет»? А вот скажите, мужики, вы уверены, что СССР 30-х, действительно нуждался в строительстве на севере, на Белом море, целого города Молотовск (ныне Северодвинск), на болотах (которые ещё нужно было осушить), в 35 км от Архангельска, и огромного судостроительного завода (ныне «Севмаш»)? Завода для строительства ЛИНКОРОВ! В то время, как на всём русском севере, ещё даже физически не существовало никакой инфраструктуры для обслуживания не то что линкоров, даже крейсеров! (Самый большой док, которым располагал Архангельск, вмещал судно максимальным водоизмещением всего 9 тыс. т.).
Хотите развивать Северный флот? Не вопрос! Расширяйте тот же архангельский судостроительно-судоремонтный завод «Красная Кузница» и стройте на нём адекватные корабли, максимальным водоизмещением в те самые 9 тыс. т. Этого достаточно для любых субмарин, любых эсминцев и лидеров эсминцев, лёгких и даже тяжёлых крейсеров «вашингтонцев», мониторов и броненосцев береговой обороны. Зачем в 30-х, замахиваться на что-то большее? Тем более такое монструазное и безумно дорогое, как линкоры типа «Советский Союз»!
Так сколько стоит верфь для их постройки, и целый ГОРОД для комфортного проживания её работников? Думаю, без той, совершенно не своевременной гигантомании, нам, на один завод арттягачей, легко сэкономленного хватит! Даже с учётом УДВОЕНИЯ судостроительных мощностей на «Красной Кузнице», вместе с «Северным пулемётным трестом»!
Последний вопрос – структурный.
ЗСУ лёгкая. Батальонного уровня. Т. е. если РККА мирного времени имеет 100 условных дивизий по три полка или по 10 батальонов на дивизию, в сумме, 1000 батальонов всех типов, а каждый батальон получит зенитно-пулемётный взвод в 4 ЗСУ, нам потребуется 4000 ЗСУ. И это армия мирного времени!
А ещё, в таких системах ПВО (в т. ч. не самоходных), да и просто в крупнокалиберных пулемётах, нуждаться будут части войск ПВО, базы, корабли, суда и катера ВМФ, аэродромы и самолёты, лёгкая бронетехника и т. д. В общем, ККП потребуется много. Очень много. И у нас есть шанс, развернув серийный выпуск не позже 1934 года, этот спрос удовлетворить. По крайней мере, на минимально приемлемом уровне. И пусть тогда немец попробует безнаказанно «кошмарить» наши войска своими истребителями на бреющем, пикирующими «Штуками», или какиминить «Хеншелями». У РККА будет, чем отогнать их повыше, чтоб точность ударов серьёзно снизилась. Минимум 40 ЗСУ на дивизию – только на батальонном уровне – это серьёзно! А ведь ещё будут свои, более мощные ЗСУ на полковом и дивизионном… Но, о них в следующей части…
