«Вчерашний раб, татарин, зять Малюты»: кем на самом деле был Борис Годунов
Москва замерла. В январе 1598 года умер царь Фёдор Иоаннович — последний Рюрикович на русском престоле. Наследника не осталось, трон опустел, а к власти приближался человек, которого старая знать презирала почти открыто. Для одних Борис Годунов был умным правителем, фактически управлявшим государством много лет. Для других — безродным выскочкой, «татарином» и родственником главного палача Ивана Грозного. Но что в этом образе правда, а что — ярлык, который оказался сильнее самой истории?
Самая известная характеристика Годунова принадлежит Александру Пушкину. В трагедии «Борис Годунов» князь Василий Шуйский бросает:
«Вчерашний раб, татарин, зять Малюты,
Зять палача и сам в душе палач».
Фраза оказалась настолько сильной, что пережила и самого Бориса, и его династию. Три слова превратились в готовый приговор: раб, татарин, зять Малюты. Но Пушкин создавал драму, а не историческое исследование. Поэтому каждое из этих обвинений стоит разобрать отдельно.
Начнём с «татарина». У рода Годуновых действительно существовало предание об ордынском происхождении. Согласно этой легенде, в начале XIV века из Орды на Русь приехал мурза Чет. Он принял православие под именем Захария и поступил на службу к московскому князю Ивану Калите. От него якобы и пошёл род Годуновых.
Историки относятся к этой родословной по-разному. Одни считают её поздней выдумкой, созданной уже возвысившимися Годуновыми, чтобы придать своему роду большую древность. В XVI веке происхождение от знатного ордынского выходца вовсе не считалось позором. Напротив, оно могло указывать на высокое положение предков и давать роду дополнительный вес.
Другие исследователи допускают, что в легенде могло сохраниться зерно истины. Костромской Ипатьевский монастырь, который Годуновы считали своей родовой обителью и щедро одаривали, по преданию был основан именно Четом-Захарией. Документально тесная связь семьи с монастырём прослеживается как минимум с конца XV века.
Но даже если предок Годуновых действительно приехал из Орды, к XVI веку этот род уже несколько столетий жил на Руси. Православная вера, русская служба, браки с русскими семьями, участие в государственных делах — всё это давно сделало Годуновых частью московского служилого общества. Называть Бориса «татарином» в уничижительном смысле было скорее политическим оскорблением, чем точным описанием его происхождения.
Короткая историческая справка: в Московском государстве многие известные дворянские и княжеские роды выводили своё происхождение из Орды, Литвы, Кавказа или Западной Европы. Иностранный предок сам по себе не делал человека чужаком. Гораздо важнее были служба государю, вера и место рода в придворной иерархии.
Слово «раб» тоже не следует понимать буквально. Борис Годунов не был невольником. Речь шла о его недостаточной знатности в глазах старой аристократии. Годуновы не относились к потомкам удельных князей и не могли сравниться происхождением с Шуйскими, Мстиславскими или Голицыными. В системе местничества это имело огромное значение.
Каждый род знал своё место и ревниво следил, чтобы человек более низкого происхождения не занял должность выше. Для древней знати Годуновы оставались служилыми людьми, которые слишком быстро поднялись к вершине. Поэтому слово «раб» означало прежде всего «худородный», «недостойный своего положения», «человек не из нашего круга».
Путь семьи наверх начался с дяди Бориса — Дмитрия Годунова. При Иване Грозном он сумел попасть в опричнину и приблизиться ко двору. Это давало власть, земли и доступ к государю, но одновременно оставляло тяжёлое пятно. Старая знать презирала опричников как людей, возвысившихся не благодаря древности рода, а благодаря личной преданности царю.
Борис оказался при дворе ещё подростком. Его сестру Ирину взяли в царские палаты, где она воспитывалась как возможная невеста для одного из царевичей. Так юноша из незнатной семьи вырос рядом с царскими детьми, видел устройство двора изнутри и рано понял, что происхождение можно частично компенсировать осторожностью, связями и личными способностями.
А вот третье обвинение — «зять Малюты» — соответствует действительности. Примерно в 1570 году Борис Годунов женился на Марии Скуратовой-Бельской, дочери Григория Лукьяновича Скуратова-Бельского, вошедшего в историю под прозвищем Малюта Скуратов.
Малюта был одним из самых известных опричников Ивана Грозного. Его имя связывали с допросами, казнями и новгородским погромом. Породниться с ним означало получить прямой доступ к ближнему кругу царя. Для молодого Годунова этот брак стал важнейшей ступенью политического возвышения.
Но вместе с влиянием Борис навсегда получил и тень своего тестя. Малюта погиб в 1573 году при штурме крепости Вейсенштейн, однако положение его семьи при дворе сохранилось. Для противников Годунова родство с опричником стало удобным доказательством того, что и сам Борис якобы был человеком жестоким и беспринципным.
Мы не знаем, был ли этот брак личным выбором или придворным расчётом. В XVI веке браки среди служилой знати редко заключались только по любви. Они соединяли семьи, укрепляли положение и открывали дорогу к должностям. Годунов воспользовался такой возможностью, как воспользовался бы почти любой человек, стремившийся выжить и подняться при дворе Ивана Грозного.
Решающим для его карьеры стал другой брак. В 1580 году царевич Фёдор Иоаннович женился на Ирине Годуновой, сестре Бориса. Теперь Годунов был уже не просто родственником Малюты, а братом будущей царицы. После смерти Ивана Грозного в 1584 году Фёдор взошёл на престол, и влияние Бориса резко выросло.
Фёдор был человеком глубоко религиозным, мягким и мало интересовавшимся повседневным управлением. Постепенно реальные государственные дела сосредоточились в руках его шурина. Формально Борис оставался боярином при царе, но фактически стал главным руководителем страны.
Именно здесь возникает главное противоречие его фигуры. Старая знать продолжала видеть в нём выскочку, однако государство при нём не развалилось. Борис занимался строительством крепостей и городов, укреплял южные рубежи, развивал дипломатические и торговые связи. При его участии Россия вернула часть земель, потерянных в Ливонской войне.
В 1589 году в Москве было учреждено патриаршество. Русская церковь получила собственного патриарха и стала формально независимее от Константинополя. Это было крупное государственное и идеологическое достижение, укреплявшее статус Москвы как центра православного мира.
Короткая историческая справка: первым патриархом Московским стал Иов. Учреждение патриаршества повышало международный престиж Русского государства и ставило его церковную организацию в один ряд с древними восточными патриархатами.
Все эти годы Борис управлял страной, не имея царского титула. Он обладал влиянием, но его положение оставалось уязвимым. Пока жил Фёдор, власть Годунова можно было объяснить родством с царицей и доверием государя. После смерти царя всё изменилось.
Фёдор Иоаннович умер в январе 1598 года, не оставив наследника. Мужская линия московских Рюриковичей пресеклась. Ирина ненадолго приняла власть, но затем ушла в монастырь. Государство оказалось перед выбором нового царя.
Земский собор избрал Бориса Годунова. Он формально отказался от престола и некоторое время находился в Новодевичьем монастыре, пока к нему не отправились представители духовенства, бояр и народа. Позже этот эпизод часто изображали как спектакль, заранее организованный сторонниками Бориса. Но сам факт соборного избрания был для России необычным и важным: впервые царём становился не прямой наследник прежнего государя, а человек, возведённый на престол решением представителей страны.
Старая аристократия подчинилась, но внутренне нового царя не приняла. Для Шуйских и других княжеских родов Борис оставался человеком, который занял место, не принадлежавшее ему по крови. Его способности, опыт управления и реальные заслуги весили меньше, чем отсутствие княжеского происхождения.
Именно это стало одной из главных слабостей нового царя. У Годунова была власть, но не было той безусловной династической законности, которой обладали Рюриковичи. Любая беда могла быть представлена как знак того, что Бог не благословил избранного правителя.
Первые годы его царствования выглядели относительно успешными. Борис пытался приглашать в страну иностранных специалистов, отправлять молодых людей учиться за границу, развивать образование и торговлю. Однако в 1601-1603 годах Россию поразил страшный голод, вызванный несколькими неурожайными сезонами.
Власти раздавали хлеб из государственных запасов, пытались сдерживать цены и помогать голодающим. Но масштаб бедствия был слишком велик. Люди покидали дома, в Москву стекались тысячи нищих, росли преступность и недовольство. Для противников царя это стало удобным поводом объявить: голод послан в наказание за незаконное воцарение Бориса.
Положение усугубила история смерти царевича Дмитрия, младшего сына Ивана Грозного. Дмитрий погиб в Угличе ещё в 1591 году. Официальное следствие пришло к выводу, что мальчик во время припадка упал на нож и смертельно ранил себя. Но очень быстро распространились слухи, будто царевича устранили по приказу Годунова.
Доказательств личного участия Бориса не появилось, однако обвинение оказалось политически выгодным. Оно позволяло представить царя не просто выскочкой, а узурпатором и убийцей законного наследника. Позднее именно эта легенда стала основой пушкинской трагедии.
В начале XVII века появился человек, объявивший себя чудом спасшимся царевичем Дмитрием. Его поддержали польские магнаты, часть казачества и недовольные внутри России. Лжедмитрий начал поход на Москву. Даже многие из тех, кто не верил в его происхождение, были готовы использовать самозванца против Годунова.
Царь оказался в ловушке. С одной стороны — внешняя угроза и мятеж. С другой — боярские круги, которые никогда не считали его равным себе. Борис мог управлять государством, но не мог заставить старую знать забыть о его происхождении.
13 апреля 1605 года он внезапно умер. Ему было около 53 лет. По одной версии, причиной стал удар или тяжёлый приступ болезни. Слухи о самоубийстве ядом появились позже, но надёжных подтверждений не имеют.
Царём стал его сын Фёдор Борисович — образованный и подготовленный юноша. Но власть семьи уже рушилась. Когда армия и бояре перешли на сторону Лжедмитрия, Фёдора и его мать Марию убили. Официально было объявлено, что они покончили с собой, но современники понимали, что произошло убийство. Династия Годуновых закончилась, едва успев начаться.
Позже останки Бориса и его семьи несколько раз переносили. Его имя десятилетиями связывали со Смутой, голодом и убийством царевича Дмитрия. Пушкин, а затем опера Мусоргского окончательно закрепили образ мрачного и мучимого совестью узурпатора.
Но реальный Борис Годунов был сложнее. Он не был рабом — только представителем незнатного служилого рода. Его возможное ордынское происхождение не делало его чужим для России. Родство с Малютой Скуратовым действительно помогло ему подняться, но не объясняет его способности и почти 14 лет фактического управления страной при Фёдоре.
Трагедия Годунова заключалась не только в голоде, самозванце или боярских интригах. Он оказался правителем государства, в котором древность рода значила больше опыта, а кровь — больше способностей. Борис мог строить крепости, учреждать патриаршество и вести дипломатию, но для потомственных князей всё равно оставался человеком, который посмел подняться слишком высоко.
Именно поэтому пушкинская формула пережила самого царя. «Вчерашний раб, татарин, зять Малюты» звучит ярко и беспощадно. Но история редко помещается в одну строку. За тремя клеймами скрывался государственный деятель, который много лет управлял Россией, сумел добиться власти без княжеского титула и погиб не столько из-за своего происхождения, сколько из-за того, что современники так и не смогли его забыть.
источник:https://dzen.ru/a/akrRcNuqyiEz00xL
