Выберите Альтернативную историю в Google
Чаще читайте нас в главных новостях и рекомендациях
Добавить в Google

Дневник Петера Хагендорфа — единственная в мире сохранившаяся автобиография простого рядового солдата эпохи Тридцатилетней войны (1618–1648

5

Дневник Петера Хагендорфа — абсолютная историческая сенсация: единственная в мире сохранившаяся автобиография простого рядового солдата эпохи Тридцатилетней войны (1618–1648), охватывающая почти весь конфликт — с 1625 по 1649 год.

Рукопись объёмом в 192 страницы была случайно найдена в 1988 году в архиве Берлинской государственной библиотеки. Благодаря ей историки впервые увидели войну XVII века не глазами королей и полководцев, а с точки зрения обычного пехотинца, который 25 лет шёл по дорогам Европы с мушкетом на плече и семьёй в обозе.

В дневнике Хагендорфа поражает будничный, почти деловой тон, которым он описывает величайшие трагедии своей эпохи. Для него осада городов, ранения и смерть собственных детей были не высокой трагедией, а тяжёлой рутиной.

 

Кочевая жизнь и смена армий

Хагендорф, вероятно, был родом из Магдебурга и по вероисповеданию являлся протестантом, но воевал в основном за католиков — в XVII веке деньги и удача значили больше религии. За время войны он сменил несколько армий и полков, часто переходя на другую сторону прямо на поле боя:

  • Наёмный полк в Италии (1625–1627). Начал службу в полку полковника Паппенгейма (позже знаменитого кавалерийского генерала), воюя в Северной Италии на стороне Испании и Католической лиги.
  • Армия Католической лиги (1627–1633). Перешёл в Баварскую армию и участвовал в самых страшных событиях войны — в том числе в штурме и сожжении родного Магдебурга в 1631 году.
  • Шведская армия (1633–1634). Попав в плен к протестантам-шведам после разгрома в Баварии, он по законам того времени не отправился в лагерь, а просто «перевербовался» и стал воевать против недавних товарищей.
  • Имперская армия Габсбургов и снова Баварская армия (1634–1648). После поражения шведов при Нёрдлингене в 1634 году Хагендорф снова попал в плен — теперь уже к имперцам — и тут же вернулся в ряды католических войск, где и дослужил до Вестфальского мира в звании капрала.

Историки подсчитали по дневнику его маршруты: за 25 лет он прошёл пешком более 25 000 километров — от Северного моря до Альп и от Рейна до Богемии. Армия была огромным бродячим городом: за солдатами шли их жёны, дети, торговцы и маркитантки. В записях Хагендорфа почти нет идеологической ненависти к врагам — переход в армию противника воспринимался как обычная смена работодателя:

«Нас окружили шведские рейтары, и мы вынуждены были сложить оружие и просить пощады. Нас отвели в лагерь под открытым небом, где три дня не давали ни крошки хлеба. На четвёртый день пришёл шведский полковник и спросил, кто хочет служить королю Швеции. Поскольку есть было нечего, а дома у нас не было, я вместе с товарищами шагнул вперёд и присягнул новому полку. Нам сразу выдали по караваю хлеба и немного денег».

— Дневник Петера Хагендорфа, о плене и переходе на шведскую службу

Единственные, кого солдаты всех армий искренне ненавидели и боялись, — это вооружённые крестьяне, которые без жалости добивали отставших наёмников в отместку за разорение деревень:

«Хуже всего было отстать от обоза в лесу. Крестьяне прятались в чащах с вилами и топорами. Если они ловили одинокого солдата, то не брали в плен, а забивали насмерть, как бешеную собаку, а тела бросали в болота, чтобы никто не нашёл».

— Дневник Петера Хагендорфа, об опасностях для отставших от обоза

Telegram

                    Страница из дневника Петера Хагендорфа

Добыча и штурм Магдебурга

Жалованье солдатам платили с огромными задержками, поэтому главным стимулом был грабёж. Взятие города давало право на несколько дней мародёрства. В мае 1631 года при штурме Магдебурга город сгорел дотла, погибло около 20 000 мирных жителей. Хагендорф был тяжело ранен двумя пулями в живот, но в своих записях больше всего сокрушался о потерянных трофеях:

«Тогда мы пошли на приступ и ворвались в город… В городе начался страшный пожар, и я оказался в самом пекле. Я вошёл в один дом, где нашёл много добра: серебряную посуду, одежду и холст. Я всё это связал в узел и хотел вынести, но тут ко мне подошли двое солдат из нашего же полка и потребовали доли…»

— Дневник Петера Хагендорфа, о штурме Магдебурга, май 1631 года

«Когда я шёл по улице с добычей, в меня выстрелили из окна дважды — прямо в живот, так что пули прошли навылет. Я упал, и солдаты тут же забрали у меня всё, что я награбил, оставив меня лежать в крови. Меня нашла моя жена, она тащила меня сквозь огонь и дым в лагерь, хотя сама чуть не задохнулась. Мне так жаль было потерянного добра, но ещё больше — того, что прекрасный город так страшно сгорел».

— Дневник Петера Хагендорфа, о ранении под Магдебургом

В рукописи этот эпизод сохранился на языке оригинала — в орфографии XVII века:

„In Walde für Magdeborgk, alda ist unser Haubtmann für eine Schannse tot, neben Ihrer viel geschossen worden. [..] Den 20 Maije haben wir mit Ernst angesedtzet und gesturmet und auch erobert, da bin ich mit Sturmer Handt ohn allen Schaden in die Stadt kommen. Aber in die Stadt am Neistädter Tohr bin ich 2 Mal durch den Leib geschossen worden, das ist meine Beute gewesen. [..] Nachher bin ich in das Lager geführet worden, verbunden: den einmal bin ich durch den Bauch vorne durch geschossen, zum andern durch beide Achslen, dass die Kugel ist in das Hemde gelegen. Also hat mir der Feldtscher die Hende auff den Rugken gebunden, das er hat können Meissel einbringen. Also bin ich in meiner Hudten gebracht worden, halb tot. [..] Wie ich nun verbunden bin, ist mein Weib in die Stadt gegangen, da sie doch über all gebrunnen hat. [..] Auff den Abendt sindt nun meine Gespann kommen, hat mir ein jeder etwas verehret, einen Thaler oder halben Thaler.“

— Дневник Петера Хагендорфа, оригинальный фрагмент о штурме Магдебурга

                                  Грабеж Магдебурга, 1631 год, на картине 1646 года

Семья в обозе и цена войны

Армейский обоз был рассадником тифа и дизентерии. У Петера за время войны было две жены (первая умерла от родов и лишений) и десять детей. Восемь из них умерли в младенчестве или детстве от болезней и голода во время переходов. Хагендорф фиксировал гибель своих детей с пугающей лаконичностью, сразу переходя к походным делам:

«В тот же день умерла моя маленькая дочь Анна-Мария, которой было полтора года. Мы похоронили её в поле у дороги, потому что полк уже выступал в поход, и времени искать кладбище не было. Пусть Бог дарует ей вечный покой. В тот день мы прошли четыре мили до следующего лагеря».

— Дневник Петера Хагендорфа, о смерти дочери, 1630 год

Мир после 25 лет войны

Когда в 1648 году подписали Вестфальский мир и полки распустили, Хагендорф оказался в сложной ситуации: он умел только воевать, а Германия лежала в руинах. На последние деньги он с выжившей женой и двумя детьми добрался до города Гёрцке недалеко от Магдебурга, где в мирной жизни устроился ночным сторожем, а позже стал городским судьёй.

Его дневник обрывается в 1649 году, оставив потомкам самый честный портрет эпохи, в которой война была не подвигом, а способом выжить.

Церковная запись Гёрцке, рассказывающая о крещении сына Петра из «Peter Hagendorf, ein Soldat (солдат)», выделенная красным цветом

Загадка происхождения и жизнь после войны

Профессор Ян Петерс, опубликовавший расшифрованную версию дневника в 1993 году, уже указывал, что язык рукописи указывает на рейнское происхождение автора (территория современной западной Германии). Это на первый взгляд противоречит церковной записи из Цербста (современная восточная Германия), однако дальнейшие исследования показали: в то время Флемингская пустош была заселена выходцами из рейнских регионов. Регион Флеминг расположен на северо-востоке исторического княжества Ангальт-Цербст — позже он был объединён с Пруссией и перенял язык района Потсдам — Берлин.

Позднее исследователи сосредоточились на вопросе, откуда автор мог получить знания не только латыни, но и письменности. Помимо Францисцеума в Цербсте, в регионе действовали школы в Бад-Бельциге и Визенбурге; религиозные школы для причетчиков известны в Грубо и Гёрцке — их пасторы одновременно были директорами школ. При проверке церковных реестров была обнаружена тетрадь смертей Петера Хагендорфа. Существует обоснованная интерпретация, что наёмник после войн вернулся на свою старую родину: согласно реестрам Гёрцке, он крестил своего сына Петра 9 ноября 1649 года вместе с семьёй. В многочисленных записях реестров Гёрцке указано, что имя его жены — Анна Мария Хагендорф, что совпадает с именем второй жены из дневника.

Кроме того, гражданские реестры показали, что часть его детей выжила, и родились ещё четыре сына, из которых двое достигли совершеннолетия. Все они вступили в брак, и по линии потомков некоторые носители фамилии живут до наших дней. В реестрах района упоминается несколько людей с фамилией Хагендорф, однако в самой деревне Хагендорф записей с этим именем не было после XVI века — возможно, это результат эпидемии чумы между 1400 и 1610 годами, когда большинство жителей переселились в Грубо. Около 1640 года Грубо был покинут, а жители перебрались в Гёрцке. Из этой истории, а также из записей о крёстной матери и крёстном отце Анны и её отца Мартина Хагендорфа следует теория, что у Петера оставались родственники в Гёрцке после его возвращения. Это может объяснять, почему уже в 1650 году он стал бургомистром и занимал другие ключевые должности вплоть до смерти спустя десятилетия.

Хотя Недлиц входит в состав княжества Ангальт, Гёрцке относится к бранденбургским владениям Пруссии. Обе деревни находятся примерно в 20 км друг от друга, при этом Гёрцке лежит к северо-востоку. Местный провост и книголюб Готлиб Эрнст Шмид (1727–1814) всю жизнь собирал большую библиотеку. В 1803 году она была передана Прусской государственной библиотеке в Берлине — и дневник вошёл в её состав. В 1988 году его обнаружил там Ян Петерс, осознавший научную ценность находки. Слава дневника росла с годами: в 2011 году вышел телевизионный документальный фильм «Der Dreißigjährige Krieg (Teil 1) — Von Feldherren, Söldnern und Karrieristen» («Тридцатилетняя война. Часть 1: Полководцы, наёмники и карьеристы»), где Петер Хагендорф был показан как один из центральных героев эпохи.

Итог

Судьба дневника складывается в цельную историю длиной в четыре века: солдат XVII века вёл записи, не рассчитанные на потомков; рукопись три столетия пролежала в библиотеке без имени автора; в конце XX века её расшифровка перевернула представления историков о «взгляде снизу» на Тридцатилетнюю войну; а церковные книги маленького Гёрцке вернули дневнику имя. Мало какая находка соединяет архивную случайность, криминалистику языка и успех у публики так полно, как 192 страницы бывшего капрала, прошедшего пешком четверть тысячи миль чужой войны.

Источники и литература:

  1. Peters, Jan. Ein Söldnerleben im Dreißigjährigen Krieg. Eine Quelle zur Sozialgeschichte. — Берлин, 1993. — первое научное издание дневника, расшифровка и комментарии.
  2. Peters, Jan. Ein Söldnerleben im Dreißigjährigen Krieg — сопроводительные исследования о происхождении автора и идентификации в церковных реестрах Гёрцке.
  3. Церковные реестры Гёрцке (Brandenburgisches Landeshauptarchiv) — записи о крещениях, браках и смертях семьи Хагендорфов, 1649 год и далее.
  4. Берлинская государственная библиотека — фонд библиотеки Готлиба Эрнста Шмида, переданный в 1803 году; рукопись дневника.
  5. Der Dreißigjährige Krieg (Teil 1) — Von Feldherren, Söldnern und Karrieristen. — документальный фильм, Германия, 2011.

Harakternik
Подписаться
Уведомить о
guest
1 Комментарий
Старые
Новые Популярные
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Альтернативная История
Logo
Register New Account