Пять лет талибов у власти: что на самом деле произошло с Афганистаном после ухода Запада
15 августа 2021 года бойцы «Талибана» вошли в Кабул. Афганская армия, на создание и содержание которой Соединённые Штаты и их союзники потратили десятки миллиардов долларов, фактически распалась, президент Ашраф Гани покинул страну, а двадцатилетняя попытка построить в Афганистане совершенно другое государство закончилась кадрами людей, цеплявшихся за взлетающие американские самолёты.
Тогда будущее страны выглядело почти предопределённым. Международная помощь была сокращена, зарубежные активы афганского центробанка оказались заморожены, квалифицированные специалисты пытались уехать, банковская система находилась на грани паралича. Многие ожидали одновременно экономического коллапса, новой гражданской войны и превращения Афганистана в полностью изолированное государство наподобие Северной Кореи.
Прошло ровно пять лет.
И Афганистан действительно стал совсем другой страной — но не совсем такой, какой её представляли в августе 2021 года.
Экономика рухнула, а затем начала восстанавливаться. Война практически закончилась, но терроризм не исчез. Талибы не получили международного признания почти нигде — но дипломаты всё чаще приезжают в Кабул. Государство научилось собирать собственные доходы, однако миллионы афганцев по-прежнему зависят от международной помощи. На улицах стало безопаснее, но для миллионов женщин пространство доступной им общественной жизни, напротив, резко сократилось.
Пятилетие новой власти поэтому даёт редкую возможность отделить ожидания 2021 года от того, что произошло на самом деле.
Экономика: катастрофа действительно произошла — но затем Афганистан неожиданно стабилизировался
Первый удар был чудовищным. После прихода талибов Афганистан лишился значительной части иностранной помощи, которая фактически поддерживала прежнее государство. Международные переводы оказались нарушены, банковская система была парализована, инвестиции остановились. За 2021–2022 годы экономика пережила резкое сокращение, а огромное количество людей потеряло доходы.
Но затем произошло то, чего многие не ожидали: свободное падение прекратилось.
Всемирный банк фиксировал возвращение Афганистана к экономическому росту. По его оценке, ВВП увеличился примерно на 2,5% в 2024 году, а на 2025 год позднее прогнозировался рост уже примерно на 4,3%. Основными двигателями стали сельское хозяйство, добыча полезных ископаемых, строительство и услуги. Одновременно улучшился сбор государственных доходов.
Это один из наиболее заметных успехов новой власти. Талибы получили страну, в которой значительная часть государственного бюджета прямо или косвенно зависела от зарубежных доноров, и были вынуждены научиться существовать без прежнего потока западных денег. Таможенные сборы, налоги и другие внутренние доходы приобрели гораздо большее значение.
Помогла и неожиданно низкая инфляция. После первоначального кризиса афгани оказался относительно устойчивой валютой, а в некоторые периоды Афганистан вообще переживал дефляцию. В 2024 году Всемирный банк фиксировал снижение потребительских цен примерно на 6,6%.
Но называть это экономическим чудом было бы большой ошибкой.
Рост происходит с чрезвычайно низкой базы. Население одновременно быстро увеличивается, поэтому улучшение общих показателей далеко не всегда означает повышение уровня жизни отдельного афганца. Всемирный банк прямо отмечает стагнацию дохода на душу населения, высокую безработицу, бедность и продовольственную нестабильность. Банковская система остаётся слабой, кредитование ограничено, а торговый дефицит увеличивается.
Есть и ещё одна огромная проблема, которую талибы создали сами.
Исключая значительную часть женщин из образования и рынка труда, государство добровольно ограничивает собственный человеческий капитал. Девочки не могут учиться в средней школе, женщины лишены доступа к университетам и многим профессиям. К августу 2026 года за пределами среднего образования оставались около 2,4 млн афганских девочек.
Поэтому экономический итог пяти лет выглядит парадоксально: талибам удалось стабилизировать экономику, которую многие ожидали увидеть полностью разрушенной, но созданная ими же социальная система становится одним из главных препятствий для её дальнейшего развития.
Безопасность: здесь произошла самая заметная перемена
Если спросить обычного афганца, что сильнее всего изменилось после 2021 года, ответ вполне может оказаться неожиданным для иностранного наблюдателя.
Закончилась война.
Не терроризм. Не насилие вообще. Не вооружённые конфликты на границах.
Но та война, которая продолжалась практически двадцать лет, действительно закончилась.
До августа 2021 года афганская деревня могла одновременно находиться между правительственными войсками, талибами, американской авиацией и местными вооружёнными группировками. Взрывы, авиаудары, боевые действия и блокпосты были частью повседневной жизни огромных районов страны.
После победы талибов одна из сторон этой войны просто стала государством.
И количество боевых действий резко уменьшилось.
К пятой годовщине возвращения талибов Associated Press отмечало характерную деталь: многие жители Кабула действительно говорят, что чувствуют себя на улицах безопаснее, чем во время предыдущих десятилетий войны.
Для режима это, вероятно, самое сильное внутреннее достижение. Центральная власть контролирует практически всю территорию страны, а вооружённая оппозиция пока не представляет угрозы, сопоставимой с той, которую сами талибы представляли для прежнего правительства.
Но здесь есть два огромных «но».
Первое называется ISIS-K — «Исламское государство — Хорасан». Организация продолжает проводить теракты и рассматривает талибов как своих противников. Афганские власти ведут против неё настоящую контртеррористическую кампанию.
Второе находится на восточной границе.
Отношения с Пакистаном, который десятилетиями считался едва ли не главным внешним покровителем талибов, превратились в один из наиболее опасных конфликтов региона. Исламабад обвиняет Кабул в том, что территория Афганистана используется боевиками пакистанского «Техрик-е Талибан Пакистан». Талибы обвинения отвергают.
В 2025–2026 годах напряжение перешло в прямые пограничные столкновения и удары. Только с 26 февраля по 5 марта 2026 года UNAMA зафиксировала в Афганистане 185 гражданских жертв, включая 56 погибших, в результате трансграничных боевых действий.
Поэтому формула «при талибах в Афганистане стало безопасно» одновременно верна и неверна.
Внутренняя гражданская война практически закончилась.
Но вместо неё появились другие угрозы.
Здравоохранение: система работает — но во многом потому, что за неё продолжает платить внешний мир
Вот здесь обнаруживается, пожалуй, главный парадокс государства талибов.
После 2021 года международное сообщество отказалось финансировать новый режим так, как финансировало прежнее правительство. Но полностью прекратить помощь населению было невозможно.
Поэтому возникла странная конструкция: государством управляют талибы, однако значительную часть жизненно важных социальных услуг продолжают поддерживать ООН, Всемирная организация здравоохранения и международные гуманитарные организации.
Несколько лет эта модель позволяла системе здравоохранения продолжать работать.
Но затем денег стало меньше.
И результат оказался практически мгновенным.
В марте 2025 года ВОЗ предупреждала, что из-за сокращения финансирования под угрозой закрытия находится до 80% поддерживаемых ею медицинских учреждений. К 4 марта уже прекратили работу 167 медицинских объектов в 25 провинциях, из-за чего доступ к помощи потеряли около 1,6 млн человек. Ещё более 220 учреждений могли закрыться в последующие месяцы.
К маю число закрытых клиник превысило 400, а последствия затронули более трёх миллионов человек. Особенно болезненно это ударило по сельским районам, где ближайшее медицинское учреждение и без того может находиться в десятках километров.
Но здесь проблема снова состоит не только в деньгах.
Политика талибов начинает непосредственно влиять на способность системы воспроизводить собственные кадры. Ограничения на обучение женщин затрагивают подготовку медработников, а в консервативном афганском обществе мужчина-врач далеко не всегда может полноценно заменить женщину при лечении пациенток.
Получается почти замкнутый круг. Власти требуют разделения мужчин и женщин, но одновременно ограничивают образование тех женщин, которые должны стать врачами, акушерками и медсёстрами.
Именно здравоохранение лучше всего показывает пределы нынешней модели Афганистана: государство существует самостоятельно, но часть его базовых функций всё ещё держится на внешней гуманитарной системе.
А теперь — дипломатия. И здесь талибы добились, пожалуй, самого неожиданного результата
В августе 2021 года казалось вполне возможным, что новый Афганистан окажется международным изгоем.
Так действительно произошло — но только наполовину.
Почти пять лет ни одно государство мира официально не признавало Исламский Эмират Афганистан. Место Афганистана в ООН талибам также не передали.
А затем первая брешь всё-таки появилась.
В июле 2025 года Россия стала первым государством, официально признавшим правительство талибов. К пятой годовщине их прихода к власти она оставалась единственной страной, сделавшей это.
Но если смотреть только на юридическое признание, можно получить совершенно неправильную картину.
Китай поддерживает отношения с Кабулом и принимает талибских дипломатов. Контакты развивают государства Центральной Азии, Иран, Турция, Индия, государства Персидского залива. Даже европейские страны, официально не признающие режим, постепенно вынуждены разговаривать с ним — по вопросам миграции, безопасности и возвращения афганцев.
Получилась весьма характерная дипломатическая модель.
Почти никто не хочет сказать: «Мы признаём правительство талибов».
Но всё больше государств говорят: «Нам всё равно придётся с ним разговаривать».
Причина проста. Прошло пять лет, а режим не рухнул.
Он контролирует территорию.
Контролирует границы.
Выдаёт документы.
Управляет таможнями.
Заключает торговые соглашения.
Борется с ISIS-K.
И располагается в чрезвычайно важной точке между Центральной и Южной Азией, Китаем, Ираном и Пакистаном.
Международная политика постепенно столкнулась с неприятной реальностью: можно не считать талибов легитимными, но невозможно бесконечно делать вид, что правительства в Кабуле не существует.
Однако дипломатический успех талибов имеет очень жёсткий потолок
Главным препятствием остаются женщины.
Талибы, вероятно, рассчитывали, что после первоначального возмущения международное сообщество постепенно привыкнет к новой реальности. Частично именно это и происходит: дипломатические контакты расширяются.
Но полноценного признания практически нет.
Афганистан остаётся единственной страной мира, где девочкам официально запрещено получать среднее и высшее образование. Ограничены возможности женщин работать, свободно перемещаться и участвовать в общественной жизни. К 2026 году ООН называла положение афганских женщин самым тяжёлым кризисом прав женщин в мире.
Получается своеобразная дипломатическая ловушка.
Другие государства готовы торговать.
Готовы обсуждать безопасность.
Готовы разговаривать о миграции.
Готовы принимать представителей талибов.
Но превращать всё это в полноценную международную легитимность большинство пока не хочет.
Иными словами, талибы постепенно выходят из изоляции, почти ничего не меняя внутри страны — но именно поэтому не могут выйти из неё окончательно.
Есть ещё одна проблема, которой в 2021 году почти никто не ожидал: возвращаются миллионы людей
После прихода талибов главным миграционным сюжетом был исход афганцев.
Теперь направление частично изменилось.
Пакистан и Иран начали массово возвращать афганских граждан. Только с начала 2026 года по 18 июля в Афганистан вернулось более 1 млн человек: около 617 тысяч из Пакистана и более 400 тысяч из Ирана. В эту статистику входят как депортированные, так и другие категории возвращающихся.
Для экономики это двойственный процесс.
Дополнительный миллион человек означает дополнительный спрос: людям нужны продукты, жильё, одежда, транспорт. Всемирный банк действительно считает возвращение мигрантов одним из факторов роста внутреннего потребления.
Но одновременно это ещё миллион людей, которым нужна работа.
Миллион людей, которым необходимы школы, больницы, вода и жильё.
Для бедной страны с ограниченными государственными ресурсами это колоссальная нагрузка.
И если массовое возвращение продолжится, именно оно может стать одной из главных проверок жизнеспособности режима в следующие несколько лет.
Так что же получилось у талибов за пять лет?
Если сравнивать Афганистан 2026 года с самыми мрачными прогнозами августа 2021-го, режим оказался значительно устойчивее, чем ожидалось.
Государство не распалось. Новая гражданская война не охватила страну. Экономический коллапс остановился, а ВВП снова растёт. Налоговые и таможенные доходы собираются. Национальная валюта сохранила относительную стабильность. Большинство территории находится под контролем центральной власти. Постепенно расширяются международные контакты, а Россия даже пошла на официальное признание.
Это реальные результаты, и игнорировать их только потому, что речь идёт о талибах, означало бы получить неправильную картину страны.
Но существует и другая половина баланса.
Афганистан остаётся одной из беднейших стран мира. Миллионы людей нуждаются в гуманитарной помощи. Банковская система слаба. Рабочих мест недостаточно. Система здравоохранения чрезвычайно зависима от иностранных денег. Возвращение огромного количества мигрантов увеличивает давление на экономику. ISIS-K не уничтожен. Отношения с Пакистаном из союза фактически превратились в вооружённое противостояние.
И над всем этим висит решение самих талибов исключить женщин из значительной части образования, экономики и общественной жизни.
Это уже не только вопрос прав человека.
Для страны с населением в десятки миллионов человек отказ полноценно использовать образование и труд примерно половины населения становится экономическим ограничителем.
Пять лет показали главное: талибы научились удерживать Афганистан. Теперь им предстоит доказать, что они умеют им управлять
В августе 2021 года главный вопрос звучал просто: смогут ли талибы вообще удержать власть?
Через пять лет ответ уже известен.
Смогли.
Вооружённая оппозиция не смогла создать серьёзной угрозы режиму. Государственный аппарат продолжает работать. Доходы собираются. Границы контролируются. Экономика пережила первоначальный обвал. Международные соседи постепенно приняли сам факт существования Исламского Эмирата.
Но именно поэтому следующий этап становится намного сложнее.
Победить в гражданской войне и построить работающее государство — совершенно разные задачи.
Пять лет талибов показали, что Афганистан способен существовать без американской армии и без прежнего правительства. Они даже показали, что страна может пережить резкое сокращение западного финансирования и не развалиться.
Но пока они не доказали, что созданная ими система способна обеспечить устойчивый рост, современное здравоохранение, массовое образование и повышение уровня жизни без постоянной внешней гуманитарной поддержки.
И поэтому главный итог пятилетия, пожалуй, выглядит неожиданно.
Самым большим достижением талибов стало то, что Афганистан не рухнул после 2021 года. Самая большая проблема заключается в том, что спустя пять лет простого выживания страны уже недостаточно.
Это, кстати, может очень хорошо зайти в Discover именно сейчас: пятилетие было 15 августа, буквально два дня назад, поэтому инфоповод ещё горячий. Я бы оставил заголовок именно про «пять лет талибов у власти», а не уходил в провокационное «стало ли лучше при талибах?» — материал у нас получился сильнее именно благодаря балансу.
