Сергей Васильевич Зубатов: создатель русского политического сыска
0
Сергей Васильевич Зубатов (26 марта 1864 — 3 марта 1917) — чиновник Департамента полиции Российской империи, крупнейший деятель политического сыска и полицейский администратор, надворный советник. С 1896 по 1902 год он возглавлял Московское охранное отделение, а с 1902 по 1903 год руководил Особым отделом Департамента полиции. Зубатова по праву называют создателем системы политического сыска дореволюционной России. Широкую известность ему принесла созданная им система легальных рабочих организаций, получившая по имени автора название «зубатовщина». Его жизнь и карьера представляют собой удивительную историю человека, который в молодости вращался в революционных кругах, а затем посвятил всю свою жизнь борьбе с революцией, став одним из самых эффективных и одновременно самых противоречивых деятелей российской полиции.
Ранние годы и увлечение нигилизмом
Сергей Васильевич Зубатов родился 26 марта 1864 года в Москве в семье обер-офицера. К дворянскому роду Зубатовых его семья отношения не имела. Отец будущего полицейского чиновника служил управляющим большого дома Малютина на Тверском бульваре, там же проживала и его семья. По некоторым сведениям, у Сергея были две сестры.
В 1881 году, по окончании прогимназии, Зубатов поступил в 5-ю Московскую гимназию, где обучался с пятого по седьмой класс. Именно здесь произошло событие, во многом определившее его дальнейшую судьбу. Обучаясь в гимназии, юный Зубатов увлёкся модными в то время идеями нигилизма. Он жадно читал запрещённые сочинения Дмитрия Писарева, вступал в споры с учителями, пропагандировал среди учащихся нигилистические идеи. В 1882 году он создал собственный гимназический кружок нигилистов, в котором играл первенствующую роль. Всё свободное время Зубатов посвящал самообразованию, изучая сочинения Писарева, Чернышевского, Берви-Флеровского, Джона Милля, Герберта Спенсера, Чарлза Дарвина и Карла Маркса.
В 1884 году Зубатов был отчислен из седьмого класса гимназии по требованию отца, недовольного его связями с неблагонадёжными лицами. Это событие стало поворотным моментом в жизни молодого человека, но не отвратило его от интеллектуальных поисков.
Библиотека Михиной и знакомство с революционерами
После отчисления из гимназии Зубатов устроился канцелярским служащим в Московскую дворянскую опеку. Одновременно за небольшую плату он работал заведующим частной библиотекой Александры Николаевны Михиной на Тверском бульваре. Вскоре он женился на хозяйке библиотеки. Библиотека Михиной пользовалась огромной популярностью среди московской молодёжи, поскольку в ней можно было достать книги, изъятые из официального обращения. Зубатов охотно выдавал желающим запрещённую литературу, и его услугами активно пользовались молодые революционеры.
Около 1884 года Зубатов познакомился с кружком Михаила Гоца, куда входили также О. Г. Рубинок, М. И. Фундаминский и другие будущие революционеры. Члены кружка изучали труды народнических авторов — П. Л. Лаврова и Н. К. Михайловского. Гоц и его друзья часто посещали библиотеку Михиной и брали там запрещённую литературу. Зубатов поддерживал с ними приятельские отношения, однако революционным идеям не сочувствовал и в своей среде отзывался о них пренебрежительно. Позднее он утверждал, что их расхождения носили принципиальный характер: они были «общественниками» — последователями Лаврова и Михайловского, а он «культурником» — последователем Писарева. По воспоминаниям самого Гоца, Зубатов в их среде вызывал инстинктивное неприятие и не пользовался доверием, хотя это не мешало революционерам пользоваться его библиотекой.
Переход на сторону полиции
В 1886 году, в возрасте двадцати двух лет, Зубатов поступил вольнослушателем в Московский университет и начал работать телеграфистом Московской центральной станции, а затем служил на станциях «Славянский базар» и «Окружной суд». Летом того же года произошло событие, радикально изменившее его жизнь. Зубатов был вызван на допрос к начальнику Московского охранного отделения Н. С. Бердяеву. Бердяев сообщил ему, что его библиотека использовалась членами революционных кружков в качестве конспиративной квартиры и что он привлечён к дознанию как один из подозреваемых.
По собственным словам Зубатова, он был крайне возмущён тем, что «красные иезуиты» без его ведома превратили его библиотеку в «очаг конспирации». Он «дал себе клятву бороться впредь всеми силами с этой вредной категорией людей, отвечая на их конспирацию контрконспирацией, зуб за зуб, вышибая клин клином». С этой целью, по предложению ротмистра Бердяева, он согласился стать секретным сотрудником охранного отделения, чтобы на деле доказать свою приверженность существующему порядку и раз навсегда снять сомнения в своей политической неблагонадёжности. По другим данным, Зубатов был завербован Департаментом полиции значительно раньше — возможно, при посредничестве А. Е. Серебряковой.
Работа секретным сотрудником
Осенью 1886 года Зубатов начал свою работу в качестве секретного сотрудника. Для проникновения в революционную среду он составил письмо на имя известного народовольца Василия Морозова, в котором выражал желание поддержать ослабленную арестами народовольческую организацию и просил снабдить его рекомендательными письмами. Морозов, знавший Зубатова с хорошей стороны, поверил ему и выслал товарищам рекомендательные письма, характеризующие его как верного человека.
В течение года, с 1886 по 1887 год, Зубатов успешно разыгрывал роль революционера. Оказывая революционерам различные услуги, он одновременно освещал их противозаконную деятельность в охранном отделении. Благодаря его деятельности полиции удалось раскрыть многих видных народовольцев: В. Н. Морозова, В. А. Денисова, А. А. Ломакина, М. Р. Гоца, М. И. Фундаминского, М. Л. Соломонова, С. Я. Стечкина, В. Г. Богораза, З. В. Коган, К. М. и Б. М. Терешковичей, С. М. Ратина, И. И. Мейснера, М. А. Уфлянда и других.
Комментируя свою агентурную деятельность, Зубатов писал: «Вот лица, мною указанные, виновность их и преступная деятельность установлены фактическими данными в дознаниях, производившихся своевременно в жандармских управлениях, не я их толкнул на революционный путь, но благодаря надетой на себя личине революционера я их обнаружил». В 1887 году Зубатов был разоблачён и объявлен «провокатором», а в одном рабочем кружке даже было принято решение его убить. После этого ему было предложено открыто перейти на службу в полицию, и с 1 января 1889 года он был зачислен в штат Московского охранного отделения. Много лет спустя в письме к В. Л. Бурцеву Зубатов признавался, что в кратковременный период его контрконспиративной деятельности имели место два-три случая, очень тяжёлых для его нравственного существа, но они произошли не по его вине, а по неосмотрительности и из-за неумелой техники его руководителей.
Николай Александрович Морозов
В Московском охранном отделении: рождение системы
С 1889 года, в возрасте двадцати пяти лет, Зубатов работал в Московском охранном отделении на должности чиновника особых поручений, помощника начальника отделения. На этой должности он возглавил работу с секретной агентурой как человек, вполне знакомый с её деятельностью изнутри. Во время службы Зубатов проявил исключительные способности по склонению революционеров к даче откровенных показаний и оказанию ими секретных услуг политическому розыску.
По воспоминаниям генерала А. И. Спиридовича, всем методам вербовки Зубатов предпочитал метод убеждения. После очередных крупных арестов он приглашал к себе в кабинет тех из арестованных, кто казался ему интересным. Здесь, за чашкой чая, он заводил с ними многочасовые беседы о путях революционного движения. Зубатов убеждал молодых революционеров, что избранный ими путь ложен и они принесут гораздо большую пользу своему отечеству, если согласятся сотрудничать с властями. Даже в тех случаях, когда арестованный отказывался от сотрудничества, Зубатову нередко удавалось посеять в нём сомнение, и многие, убеждённые его беседами, покидали революционное движение.
Благодаря такой постановке дела Зубатову удалось приобрести обширную агентуру как в самой Москве, так и за её пределами. В период его службы были раскрыты и ликвидированы многие революционные организации. В апреле 1892 года был ликвидирован кружок М. Бруснева, М. Егупова и П. Кашинского. В апреле 1894 года разгромлена партия «Народного права», основанная М. А. Натансоном и Н. С. Тютчевым, и петербургская «Группа народовольцев». В мае 1895 года арестован кружок Ивана Распутина, готовивший покушение на царя. Осведомлённость охранного отделения была поднята на небывалую высоту. В революционных кругах Москву стали считать гнездом «провокации», а имя Зубатова произносить с ненавистью. Заниматься в Москве революционной работой считалось безнадёжным делом. За успехи в борьбе с революционерами Зубатов получал повышения по службе: в 1894 году он стал заместителем начальника Московского охранного отделения, а в 1896 году, в тридцать два года, после отставки Бердяева, — его начальником.
Отдѣленіе по охраненію общественной безопасности и порядка
Реформа политического сыска
Возглавив Московское охранное отделение, Зубатов взялся за реформирование системы политического сыска. По воспоминаниям современников, в то время политический сыск в России был поставлен крайне слабо: многие его чины не были знакомы даже с элементарными правилами этой работы. Зубатов первый организовал политический сыск по европейскому образцу, ввёл систематическую регистрацию, фотографирование, конспирирование внутренней агентуры. Наряду с работой внутренней агентуры, он реформировал систему наружного наблюдения. Созданный при Московском охранном отделении «Летучий отряд филёров» во главе с Евстратием Медниковым действовал по всей России, разрабатывая данные внутренней агентуры и выслеживая революционеров. В короткое время Московское охранное отделение превратилось в образцовое учреждение, опыт которого использовался всеми разыскными учреждениями империи. Сам Зубатов регулярно устраивал для подчинённых офицеров лекции, в которых разъяснял технику разыскного дела. Многие его ученики впоследствии возглавили охранные отделения по всей России.
Московское охранное отделение на рубеже веков представляло собой хорошо отлаженный механизм. Во главе его стоял Зубатов — единственный штатский чиновник среди жандармских офицеров. Помощником начальника был жандармский подполковник Я. Г. Сазонов. В отделении числились жандармские офицеры Б. А. Герарди, А. Г. Петерсен, В. В. Ратко, А. И. Спиридович и другие. Правой рукой Зубатова был старший чиновник для поручений Евстратий Медников, заведовавший наружным наблюдением и создавший особую школу филёров. Медников также заведовал кассой охранного отделения и содержал конспиративную квартиру, на которой Зубатов встречался с агентурой. В штате числились чиновник для поручений А. И. Войлошников, убитый эсерами в декабре 1905 года, и чиновник для поручений Л. П. Меньщиков, впоследствии перешедший на сторону революционеров и заведовавший перлюстрацией писем. Из числа секретных сотрудников отделения наиболее известны З. Ф. Жученко и Е. Ф. Азеф.
Под руководством Зубатова Московское охранное отделение произвело успешные ликвидации многих революционных организаций по всей России. В 1896 году была окончательно ликвидирована петербургская «Группа народовольцев», в том же году в Москве ликвидирован социал-демократический «Московский рабочий союз». В 1898 году в Минске арестована вся верхушка еврейского Бунда во главе с А. Кремером, а в 1900 году также в Минске арестованы лидеры «Рабочей партии политического освобождения России» во главе с Г. А. Гершуни и Л. М. Клячко. В 1901 году в Москве по указаниям Азефа ликвидирован «Северный союз социалистов-революционеров» и арестованы его лидеры во главе с А. А. Аргуновым.
Евно Азеф
Замысел легального рабочего движения
В 1896 году Московским охранным отделением была ликвидирована одна из первых социал-демократических организаций — «Московский рабочий союз». Допрашивая арестованных по этому делу, Зубатов столкнулся с необычным явлением. Все арестованные делились на две категории: интеллигентов-революционеров и рабочих. Интеллигенты хорошо сознавали, за что привлечены к ответственности, тогда как рабочие не могли понять, в чём состоит их вина. Они упорно не видели политического характера своих деяний.
Чтобы докопаться до корней этого явления, Зубатов стал изучать специальную литературу. Тут он впервые столкнулся с социал-демократическим течением в русской революции. Выяснилось, что начиная с 1890-х годов часть русских революционеров взяла на вооружение учение германской социал-демократии. Сущность этого течения состояла в том, чтобы спрягать политическое учение о революции с экономическими нуждами рабочих. Ведя пропаганду среди рабочих, революционеры внушали им, что они добьются решения своих экономических проблем только на путях социальной революции. Таким образом они рассчитывали привлечь на свою сторону городской пролетариат, который в их руках превращался в могучую революционную армию.
Осознав опасность социал-демократии, Зубатов понял, что борьба с ней одними репрессивными мерами обречена на неудачу. Чтобы обессилить социал-демократию, необходимо вырвать из её рук главную силу — рабочую массу. Новая тактика, предложенная Зубатовым, сводилась к нескольким ключевым принципам. Во-первых, поскольку в основе недовольства рабочих лежат экономические причины, необходимо расколоть зарождающееся рабочее движение, выделить из него движение экономическое и позволить рабочим объединяться и бороться в защиту своих экономических интересов, как это имело место на Западе в форме профсоюзов. Во-вторых, для того чтобы это движение имело цивилизованный характер, необходимо, чтобы местные власти выступали арбитром между рабочими и предпринимателями и там, где фабриканты нарушают законы, устраняли бы это, не дожидаясь рабочих волнений. В-третьих, что касается революционного движения, то, поскольку оно имело объективные причины и устранить его было невозможно, задача охранки должна была заключаться в том, чтобы внедрить в него свою агентуру и, используя её, парализовать революционные выступления или направлять их в безопасное для власти русло.
В апреле 1898 года Зубатов при помощи бывшего видного революционера-народовольца Льва Тихомирова составил докладную записку, в которой предлагал программу мер для улучшения положения рабочих. Записка была представлена московскому обер-полицеймейстеру Д. Ф. Трепову, который подал её в виде доклада московскому генерал-губернатору великому князю Сергею Александровичу. Со стороны московской администрации инициатива Зубатова встретила понимание, и ему было дано добро на проведение занятий с рабочими.
Тогда же Зубатов приступил к разъяснительной работе. Во время допросов он объяснял рабочим, что правительство не является их врагом и что рабочие и при монархическом строе могут добиться удовлетворения своих интересов. Для этого необходимо понять разницу между рабочим и революционным движением: в первом случае целью является копейка, во втором — идеологическая теория. Проповедь Зубатова имела успех: убеждённые им рабочие повели пропаганду в рабочей среде и вскоре подали ходатайство о создании рабочего общества. В мае 1901 года в Москве был создан первый легальный профсоюз — «Общество взаимного вспомоществования рабочих в механическом производстве». Для бесплатных лекций по истории были привлечены, в частности, профессора Московского университета П. Г. Виноградов и А. А. Мануйлов.
Во главе Особого отдела Департамента полиции
В октябре 1902 года Зубатов был переведён в Петербург и назначен заведующим Особого отдела Департамента полиции. Особый отдел был основан в 1898 году и первоначально предназначался для разработки агентурных данных. Первым его руководителем был Л. А. Ратаев.
В апреле 1902 года, после убийства министра внутренних дел Д. С. Сипягина, новым министром был назначен В. К. Плеве. Летом того же года, проезжая в Полтавскую и Харьковскую губернии, где произошли аграрные беспорядки, Плеве остановился в Москве и встретился с Зубатовым. В ходе нескольких бесед Зубатов изложил министру свои убеждения, состоявшие в том, что для победы над революцией недостаточно одних репрессий и необходимы социальные реформы. По словам Зубатова, беседы были наполнены разговорами о недостаточности одной репрессии, о необходимости низовых реформ, о полной совместимости исторических русских основ с общественным началом, о том, что реформаторская деятельность есть вернейшее лекарство против беспорядков и революций, о крайней желательности дать известную свободу общественной самодеятельности. Плеве не соглашался с Зубатовым, уверяя, что никакой революции в стране нет, а есть только группы и кружки заговорщиков. Полиция должна обнаружить их настоящий «центр» и арестовать заговорщиков. Однако, несмотря на разногласия, по возвращении в Петербург Плеве назначил Зубатова руководить Особым отделом. По некоторым данным, инициатива назначения принадлежала новому директору Департамента А. А. Лопухину, который был знаком с Зубатовым и разделял его взгляды.
Встав во главе Особого отдела, Зубатов начал реформу всей системы политического сыска в России. По его инициативе во всех крупных городах империи создавались охранные отделения, подчинённые непосредственно Департаменту полиции. В их руках должно было сосредоточиться всё дело политического розыска, до ареста революционеров включительно. Раньше осуществление этих функций принадлежало Губернским жандармским управлениям, в составе которых существовали особые разыскные пункты. Реформа Зубатова изымала эту деятельность из ведения ГЖУ и передавала в ведение охранных отделений. Во главе вновь созданных отделений ставились офицеры зубатовской школы, знакомые с его методами политического сыска. Так, начальником Петербургского охранного отделения стал Я. Г. Сазонов, Московского — В. В. Ратко, Киевского — А. И. Спиридович, Варшавского — А. Г. Петерсен. Внутри самого Особого отдела также были произведены изменения: в составе отдела были созданы два «стола» — один для руководства деятельностью охранных отделений, другой для руководства службой наружного наблюдения. Первый возглавил Меньщиков, второй — Медников. В результате реформы в руках Зубатова сосредоточились все нити политического сыска в России.
Евстратий Павлович Медников
Заговор против Плеве и отставка
Карьера Зубатова внезапно рухнула в 1903 году. Отношения его с Плеве к этому времени окончательно испортились. Министр всё более настаивал на усилении репрессий и всё более отрицательно относился к зубатовским проектам реформ. Летом 1903 года Плеве без объяснения причин потребовал прекратить деятельность Еврейской независимой рабочей партии. Зубатов вспоминал об этом так: министр перешёл к грубому требованию всё это прекратить, в особенности деятельность Независимой еврейской рабочей партии, нимало не соображаясь ни с нравственными запросами Зубатова, ни с душевным состоянием всех «прикрываемых», которые воочию успели стать на ножи и с «правыми», и с «левыми». Узнав об этом, лидеры партии поспешили заявить о её самороспуске. После этого случая Зубатов подал прошение об отставке, но его просьба не была уважена.
Раздражённый и недовольный политикой Плеве, Зубатов начал высказывать своё недовольство в частных разговорах. Он говорил, что чем раньше Плеве уйдёт или его отставят, тем лучше будет и для него, и для России. В июле 1903 года Зубатов встретился с министром финансов С. Ю. Витте, который считался главным врагом Плеве, и высказал ему своё недовольство последним. По воспоминаниям Витте, об этой встрече стало известно Плеве, и тот решил отправить Зубатова в отставку. По воспоминаниям же директора Департамента полиции Лопухина, отношения Зубатова с Витте не ограничились одной встречей. На квартире князя В. П. Мещерского Витте и Зубатов составили заговор против Плеве, целью которого было сместить министра внутренних дел и посадить на его место Витте. Зубатов должен был составить подложное письмо с осуждением политики Плеве, а князь Мещерский подать это письмо императору. Однако Зубатов по неосторожности рассказал об этом своему чиновнику М. И. Гуровичу, а тот немедленно донёс о заговоре Плеве.
Реакция Плеве была мгновенной. 19 августа 1903 года он вызвал к себе Зубатова и в присутствии начальника Отдельного корпуса жандармов генерал-лейтенанта В. В. фон Валя устроил ему допрос. Плеве потребовал от Зубатова рассказать о деятельности Еврейской независимой рабочей партии, а затем обвинил его в причастности к Одесской забастовке и в разглашении государственной тайны. В качестве улики он зачитал перехваченное жандармами письмо Зубатова одному из лидеров ЕНРП, в котором Зубатов критически отзывался о Плеве. После этого министр приказал Зубатову немедленно сдать свои дела и в двадцать четыре часа выехать из Петербурга. Зубатов вспоминал, что после такого объяснения, от боли жгучей и обиды, он не скоро нашёл скобку у выходной двери. Выходя из приёмной, он громко хлопнул дверью, так что чуть стёкла не посыпались. Плеве был взбешён. В сопровождении генерала фон Валя Зубатов сдал свои дела подполковнику Сазонову, а вечером следующего дня выехал из Петербурга в Москву. На вокзал его пришло провожать всего несколько человек, так как прошёл слух, что сочувствующих Зубатову тоже уволят. В Москве за ним было установлено наружное наблюдение, ему было запрещено являться в охранное отделение и встречаться со своими бывшими сотрудниками, а в ноябре он был выслан под надзор в город Владимир. В последнем докладе директору Департамента полиции Зубатов писал, что его служба в буквальном смысле была царская, а окончилась она такою чёрною обидою, о какой ещё не всякий в своей жизни слыхал.
Плеве
Жизнь после отставки и гибель
15 июля 1904 года министр внутренних дел Плеве был убит бомбой террориста. При новом министре П. Д. Святополк-Мирском Зубатов был реабилитирован, с него были сняты все ограничения и ему была назначена пенсия. Для Зубатова открывался путь к возвращению на службу. Спрос на него как специалиста был велик, и его стали настойчиво звать в Петербург. По словам Зубатова, он поочерёдно получал предложение вернуться на службу от Святополк-Мирского, Д. Ф. Трепова и С. Ю. Витте. Однако возвращаться на службу он не захотел. В письме к В. Л. Бурцеву он объяснял своё нежелание соображениями личной и семейной безопасности, а также тем, что возвращение дисгармонировало с его духовным состоянием. Зубатов писал, что ему пришлось бы опять сосредоточиться на репрессии, а это ещё менее прежнего могло удовлетворить его, ибо не в ней, по его мнению, лежит суть дела. Зубатов продолжал следить за развитием событий и возлагал свои надежды на реформы Святополк-Мирского, Трепова и Витте, которых считал своими единомышленниками.
В годы Первой русской революции Зубатов пытался заняться публицистикой и разместил несколько статей с изложением своих монархических взглядов в газете князя Мещерского «Гражданин». Однако это только вызвало против него нарекания. Личность Зубатова вызывала неприятие как правых, так и левых партий. В начале 1906 года он написал письмо в журнал Бурцева «Былое», в котором опровергал некоторые выдвинутые против него обвинения. Воспользовавшись этим предлогом, Бурцев завязал с ним переписку, в которой настойчиво предлагал писать воспоминания о своей полицейской службе. По собственному признанию Бурцева, он рассчитывал таким образом получить материалы, необходимые ему для борьбы с Департаментом полиции. Зубатов написал Бурцеву несколько писем, однако об этом стало известно в Министерстве внутренних дел. В Департаменте полиции возникли сомнения в политической благонадёжности Зубатова. Было поручено сообщить ему о нежелательности таких контактов, и переписка прекратилась.
В 1910 году Зубатов вернулся из Владимира в Москву и поселился в Замоскворечье. Политикой он больше не занимался и вёл частный образ жизни. По некоторым данным, он начал писать мемуары, однако от них не осталось никаких следов.
В феврале 1917 года в России началась новая революция. 2 марта император Николай II отрёкся от престола в пользу своего брата Михаила, а 3 марта, во время обеда, пришло сообщение об отречении Михаила. Зубатов молча выслушал это сообщение, вышел в соседнюю комнату и застрелился. Ему было пятьдесят два года.
Зубатовщина: полицейский социализм или тред-юнионизм?
Зубатов приобрёл широкую известность благодаря предложенному им в 1901 году плану создания опекаемых полицией легальных профессиональных союзов рабочих, которые должны были направить рабочее движение с революционного пути на путь мирной защиты экономических интересов. Первым из таких союзов стало «Общество взаимного вспомоществования рабочих в механическом производстве» в Москве. Зубатов изучал работы теоретиков социализма и признавал, что рост количества рабочих делает их крупной политической силой.
Зубатов объяснял, что рабочий класс представляет собой коллектив такой мощности, каким в качестве боевого средства революционеры не располагали ни во времена декабристов, ни в период хождения в народ, ни в моменты массовых студенческих выступлений. Будучи разъярён социалистической пропагандой и революционной агитацией в направлении уничтожения существующего государственного и общественного строя, коллектив этот неминуемо мог оказаться серьёзнейшей угрозой для существующего порядка вещей.
Противники Зубатова окрестили его систему «полицейским социализмом», рассчитывая дискредитировать её в глазах властей. Сам Зубатов считал такое определение бессмыслицей. В своей статье о «зубатовщине» он писал, что наименование её «полицейским социализмом» лишено всякого смысла. С социализмом она боролась, защищая принципы частной собственности в экономической жизни страны, и экономической её программой был прогрессирующий капитализм, осуществляющийся в формах всё более культурных и демократических. Полицейские меры, как чисто внешние, опять-таки её не занимали, ибо она искала такой почвы для решения вопроса, где бы всё умиротворялось само собой, без внешнего принуждения.
Зубатов в массовой культуре
Образ Зубатова и созданная им система не раз привлекали внимание писателей и кинематографистов. Зубатовщина изображена в романе Юрия Давыдова «Этот миндальный запах». Образ Зубатова использован в романе Бориса Акунина «Статский советник» при изображении персонажа Сергея Витальевича Зубцова, старшего чиновника для поручений Охранного отделения. В художественном многосерийном телевизионном фильме «Раскол» роль Зубатова исполнил Валерий Сторожик.
Заключение
Сергей Васильевич Зубатов занимает уникальное место в истории Российской империи. Он был человеком, который сумел понять революцию изнутри — сначала как её потенциальный участник, затем как её непримиримый противник. Его система политического сыска стала образцом для всей дореволюционной России, а идея легальных рабочих организаций опередила своё время и предвосхитила многие элементы социального государства XX века. Трагическая гибель Зубатова в дни Февральской революции стала символическим завершением эпохи, которую он всю жизнь пытался защитить. Его имя до сих пор вызывает споры: для одних он остаётся символом полицейской реакции, для других — дальновидным реформатором, который понимал, что одними репрессиями революцию не победить. Но в одном можно не сомневаться: Зубатов навсегда изменил лицо политического сыска в России, и его методы, в той или иной форме, продолжали использоваться спецслужбами на протяжении всего XX века.
