Наполеон мог сохранить империю, но отказался. Как одна ошибка изменила историю Европы?
В истории Наполеона Бонапарта было немало моментов, когда судьба его империи висела буквально на волоске. Но, пожалуй, самым удивительным стал ноябрь 1813 года. После катастрофического поражения в Битве народов под Лейпцигом французский император потерял контроль над большей частью Германии, его армия отступала к Рейну, а вчерашние союзники один за другим переходили на сторону противников. Казалось, окончательный разгром Французской империи был лишь вопросом времени. И именно в этот момент победители неожиданно предложили Наполеону мир на весьма выгодных условиях.
Более того, союзники готовы были оставить ему императорскую корону и признать за Францией территории, которые она приобрела в годы Великой французской революции. Бельгия, Савойя и левый берег Рейна могли остаться французскими. Однако Наполеон упустил эту возможность. А что, если бы он немедленно согласился? Сохранилась бы его династия? Возникла бы Германская империя? И как изменилась бы история России и всей Европы? Попробуем представить наиболее вероятное развитие событий.
«Битва народов» под Лейпцигом, октябрь 1813 года
Последний шанс императора
Осенью 1813 года положение Наполеона было тяжёлым, но ещё не безнадёжным. Его армия понесла огромные потери, Франция устала от непрерывных войн, а прежняя система зависимых государств стремительно разваливалась. Тем не менее французские войска ещё удерживали собственную территорию, а союзники не имели единого мнения относительно дальнейших действий.
Особенно выделялась позиция австрийского министра иностранных дел Клеменса фон Меттерниха. В отличие от многих прусских политиков, он вовсе не стремился полностью уничтожить наполеоновскую Францию. Напротив, сильное французское государство представлялось ему необходимым противовесом чрезмерному усилению России и Пруссии.
Поэтому в ноябре 1813 года Наполеону передали так называемые франкфуртские предложения. Франция должна была отказаться от господства над Германией, Испанией, Голландией и значительной частью Италии. Зато ей обещали сохранение «естественных границ» по Рейну, Альпам и Пиренеям.
Фактически речь шла о Франции значительно большей, чем существовавшая при Людовике XVI. А главное — Наполеон оставался её законным императором.
В реальности Бонапарт затянул с ответом. Когда в декабре французская дипломатия согласилась обсуждать предложенные условия, политическая ситуация уже изменилась. Союзники продолжили наступление, и прежние уступки постепенно потеряли актуальность.
Встреча Наполеона и Меттерниха в Дрездене 26 июня 1813 года
Развилка: Наполеон выбирает мир
Представим, что в ноябре 1813 года император впервые за много лет отказывается от попытки переиграть противников силой оружия. Вместо новых мобилизаций он немедленно принимает франкфуртские предложения, поручая своему дипломату Арману де Коленкуру добиться скорейшего заключения договора.
Разумеется, одного согласия Наполеона было недостаточно. Великобритания опасалась сохранения французского контроля над Антверпеном, а Александр I и прусские генералы рассчитывали добиться более убедительной победы. Поэтому успешный мир предполагает и определённые дипломатические уступки.
Однако у Меттерниха появляется серьёзный аргумент: Франция согласилась отказаться от европейской гегемонии. Продолжение войны теперь угрожает разрушением союза победителей, поскольку интересы России, Австрии, Пруссии и Великобритании далеко не совпадают.
В наиболее благоприятном варианте зимой 1813–1814 годов начинается общеевропейский мирный конгресс. После сложных переговоров стороны приходят к компромиссу. Наполеон отказывается от зависимых государств, но сохраняет французский престол и основные завоевания революционной эпохи.
Война заканчивается без взятия Парижа, без реставрации Бурбонов и без ссылки Наполеона на Эльбу.
Французская империя, пережившая своего создателя
Пожалуй, главным последствием мира стало бы сохранение династии Бонапартов. Наполеону больше не нужно доказывать свою легитимность непрерывными победами. Перед ним открывается возможность заняться внутренним устройством страны.
Франция остаётся крупнейшей западноевропейской державой. Бельгийские территории и левобережье Рейна усиливают её экономический потенциал, обеспечивая промышленными центрами, торговыми путями и дополнительным населением.
Впрочем, сохранить такую империю на протяжении десятилетий было бы непросто. Наполеон привык править единолично, а его политическая система во многом опиралась на личный авторитет. Поэтому после прекращения войн ему пришлось бы постепенно превращать военную диктатуру в устойчивую наследственную монархию.
Портрет Наполеона II, который мог стать вторым императором сохранившейся династии Бонапартов
Здесь возникает ещё одна интересная развилка. В реальности Наполеон умер в 1821 году. Если предположить, что продолжительность его жизни не изменилась, трон унаследовал бы десятилетний Наполеон II, сын императора и Марии-Луизы Австрийской.
Следовательно, ключевой фигурой новой европейской политики мог стать не сам Бонапарт, а его малолетний наследник. Регентство, влияние австрийских родственников и борьба французских политических группировок определили бы дальнейшую судьбу империи.
Историческая карта наполеоновской Франции с левобережьем Рейна и Бельгией
Германия, которая могла не объединиться
Не менее важными оказались бы последствия для германских государств. В реальной истории победа над Наполеоном способствовала усилению Пруссии и развитию германского национального движения. Позднее именно Пруссия стала главным организатором объединения Германии.
Но в нашей альтернативе всё значительно сложнее. Франция сохраняет границу по Рейну, Австрия стремится удержать политическое влияние в Германии, а Пруссия уже не получает столь выгодного положения, как после Венского конгресса.
Германские государства могли бы объединиться в рыхлую конфедерацию под совместным влиянием Вены и Берлина. Однако создание единой Германской империи именно в 1871 году становится гораздо менее вероятным.
Без германского объединения в привычном виде могла не произойти и Франко-прусская война 1870–1871 годов. А значит, не возникло бы и той системы франко-германских противоречий, которая сыграла огромную роль в европейской политике конца XIX века.
Россия и Австрия: союзники становятся соперниками
Для Российской империи подобный исход представлял бы весьма неоднозначный результат. Александр I победил Наполеона, освободил значительную часть Европы от французского господства, но так и не вступил в Париж.
Россия продолжала бы играть важнейшую роль в европейской политике. Однако её влияние на германские государства и судьбу Польши неизбежно столкнулось бы с интересами Австрии и Пруссии.
При этом Меттерних мог попытаться сблизиться с Францией, чтобы ограничить российское продвижение в Центральную Европу. Получилась бы парадоксальная ситуация: вчерашние смертельные враги, Франция и Австрия, постепенно находят общий язык перед лицом усиливающейся России.
Не исключено, что соперничество великих держав гораздо раньше переместилось бы из Франции в Польшу, на Балканы и в Османскую империю.
А что стало бы с Великобританией?
Для Лондона франкфуртский мир представлял наибольшую проблему. Сохранение Францией Бельгии, особенно Антверпена, означало бы присутствие сильной континентальной державы непосредственно напротив британских берегов.
Но после многих лет непрерывной войны Великобритания также нуждалась в передышке. Возможно, ей пришлось бы согласиться с французскими приобретениями в обмен на ограничения военно-морской активности Наполеона и признание британского морского превосходства.
В таком случае британская внешняя политика вновь сосредоточилась бы на колониальной экспансии и поддержании европейского равновесия. Вместо окончательного уничтожения наполеоновской системы Лондон стремился бы не допустить её нового усиления.
Европа без Ватерлоо
Самое очевидное последствие подобной развилки — отсутствие знаменитых Ста дней и битвы при Ватерлоо. Наполеону не пришлось бы возвращаться с Эльбы, поскольку он никогда не терял французского престола.
Не произошло бы и Венского конгресса в известном нам виде. Его место занял бы другой дипломатический форум, где Франция выступала бы не побеждённой страной, а одним из участников переговоров.
Однако это вовсе не означало бы наступления вечного мира. Противоречия между европейскими державами никуда не исчезли бы. Более того, сохранение огромной Французской империи могло стать причиной новых кризисов.
И всё же вероятность возникновения привычной нам политической карты Европы существенно уменьшилась бы. Без объединённой Германии, ослабленной Франции и послевоенной системы 1815 года весь XIX век мог пройти совершенно иначе.
Политическая карта Европы после реального Венского конгресса
Вместо послесловия
Франкфуртские предложения 1813 года стали одним из редких моментов, когда Наполеон ещё мог сохранить практически всё главное, ради чего сражался: императорскую корону, сильную Францию и собственную династию.
Но для этого ему требовалось признать очевидное: эпоха французского господства над Европой закончилась. Бонапарт оказался не готов отказаться от своих имперских амбиций, и спустя несколько месяцев ему пришлось потерять гораздо больше.
Впрочем, нельзя исключать, что даже немедленное принятие предложений не обеспечило бы мир. Противники Наполеона уже начинали верить в возможность его полного разгрома, а интересы союзников расходились.
Тем не менее такая развилка выглядит одной из наиболее правдоподобных в истории наполеоновских войн. Ведь для её реализации не требовалось ни чудесной победы на поле боя, ни появления неизвестного оружия. Достаточно было одного своевременного политического решения.
А как вы считаете, смогла бы династия Бонапартов удержаться у власти, если бы Наполеон заключил мир в 1813 году? Или новая европейская война всё равно оказалась бы неизбежной?
